Нет, в нынешней ситуации я мог дистанционно на них повлиять, но исключительно с летальным исходом. А этого мне уже не простили бы, причём не только датчане. Стать карманным кошмариком Петра Алексеевича для запугивания врагов мне категорически не хотелось, поэтому я загнал своё недовольство поглубже и сделал единственное возможное в данной ситуации, принялся готовиться к нападению.

Старый барон Комарин часто повторял внуку: «Хочешь мира, готовься к войне».

Вот и я сейчас делал тоже самое.

Сняв запонки и закатав рукав рубашки, я принялся отросшим когтем вспарывать себе запястье, выводя вязь защитных рун.

Изначально ритуал был заточен на самозащиту, но я изменил несколько связок и распространил защиту на всех, кто обладал хотя бы толикой моей крови. Списочек выходил внушительный, но больше всех должно было достаться Киране. Всё-таки родная сестра. И всё равно, на неё получилось навесить щит значительно слабее, чем предназначенный для меня. Кроме того, подпитку он имел непосредственно из моей крови, что в случае заварушки, могло меня ослабить в абсолютно неподходящий момент, но другого варианта я всё равно не видел.

Действуя интуитивно, приходилось учитывать самый херовый из всех возможных развитий событий, а именно, наличие ещё одного сильного мага крови. Со стороны я сам себе казался параноиком, но ничего с собой поделать не мог.

Пока Пётр Алексеевич от лица Кираны и моего зачитывал претензии, оба камня сияли девственно белым светом. Затем следовали показания Лавинии Вулкановой, что так же свидетельствовала в нашу пользу и отвечала на каверзные вопросы Кристиана. За время её выступления камни так и не изменили цвет.

Затем пришёл и наш черёд с сестрой, мы по очереди пересказали свою версию событий. Причём после свидетельств Кираны камни засияли так ярко, что стало больно глазам, признавая правоту и законное негодование девушки.

Всё это время Мадлен сидела молча, бросая на нас взгляды полные ненависти и презрения, будто мы не более, чем пыль на её сапогах. Бедный Кристиан со всей педантичностью и тщательностью устанавливал детали преступления, совершённого подданным датской короны князем Рюгена Михельсом Исбьерном.

Когда все прения были завершены, Пётр Алексеевич заново перечислил все обвинения в адрес пропавшего без вести князя и предложил обсудить размер выплат пострадавшей стороне. В этот момент датская королева оттаяла и соизволила чуть ли не впервые за встречу вступить в диалог.

— Мы, Её Королевское Величество, Мадлен Блавален выслушали все обвинения в адрес нашего дорогого подданного Михельса Исбьерна, князя Рюгена, и считаем их несостоятельными. Ответчик пропал без вести в ваших землях.