Они же не нападали.

Часть зверьков слаженным манёвром окружили охотника, а вторая часть осталась на страже Кираны, то и дело криком то ли подбадривая товарищей, то ли отпугивая опасного противника. От постоянной какофонии визгов хотелось заткнуть уши. В голове шумело. Охотница уже не слышала выкриков Ксандра, выпустившего на бывших пушистиков ледяных гончих и воздвигающего ледяные ступени на пути к Киране.

Зверьки тоже оказались не промах. Они крошили ступени массивными клыками и неизвестно откуда отросшими когтями. А потом в этот шум вплелись противные визги каких-то старух с вершины ранее осаждённой башни:

— Не смей, охотник! Отдай им эту тварь! Она изменённая! Она после трансформации!

— А ну заткнулись все! — рявкнула Кирана, совершенно не задумываясь об этикете или правилах приличия.

Вместе с криком вокруг неё разошлась огненная стена высотой в десяток метров, окутывая химер, растапливая гончих Ксандра и его ступени, и даже прикоптив лица старух на вершине башни. Голова её раскалывалась, почти как ледяные ступени под ногами охотника.

Но самое интересное произошло с химерами. Они не сгорели в пламени, они вновь стали пушистыми комочками. Милахи усаживались вокруг Кираны на земляном постаменте и преданном смотрели на неё.

— Мама! Тепло! Ещё! Согрела! Мамочка! Защитим! Не дадим в обиду! — звучали сотни голосов в голове Кираны.

— Стоп! — уже тише сказала она, — пусть говорит кто-то один!

— Не ходи к ним! Они убьют! — пропищал тоненький голосок одного пушистика. — Предательницы!"

"— Убей её, охотник! Она изменённая! Убей! Ты клялся нас защищать! Убей! — на четыре голоса не затыкались старушки.

— Это кто? — Кирана спросила у опешившего охотника, явно не знавшего что предпринять.

— Старосты местные, — с запинкой ответил тот, — карги трёхсотлетние. Говорят, они помнят времена, когда арка перехода ещё работала исправно.

— Как интересно, надо бы с ними пообщаться поближе! А ты меня убивать будешь? — как ни в чём ни бывало спросила охотница у Ксандра, будто вопрос был о погоде или природном разнообразии этого мира. Она сделала себе ледяную горку и с залихватским смехом спустилась с земляного постамента в гущу пушистиков. Те тут же обступили охотницу и принялись тереться о её ноги, попискивая.

— Да я теперь вообще не уверен, что и сосунов убивать надо, — ошарашенно покосился тот на пушистиков.

— Ну и правильно, они меня мамой называют, защищать готовы и, кажется, действительно очень любят тепло. А вот почему эти ваши старейшины, не разбираясь, меня убить приказали, мне очень теперь интересно. — Кирана с улыбкой следила, как один из зверьков принялся мусолить сапог охотника.