Один из её соперников сообщил, ты завладел чем-то очень нужным богам, и они теперь будут всеми силами пытаться заполучить это, вплоть до всеобщей войны.

Тихая ругань была ей ответом."

"— Больше ничего не хочешь мне рассказать? — голос Михаила был холоден, словно вода в горной реке. В нём слышался треск ледяных торосов.

— Хочу. Когда мы летели на дирижабле из Тобольска, мне явилась богиня и разрешила провести с тобой ночь, в ответ на взятие с тебя клятвы о невмешательстве в мою жизнь. Я обрадовалась и не хотела анализировать причины такой щедрости. Но, понимая, что ни тебе, ни мне не нужны незаконные наследники, приняла все необходимые средства для недопущения беременности. — Тэймэй торопилась рассказать всё, как было, пока Михаил не прервал связь. — Клятву ты не дал, и Инари наказала меня. Лекарства не сработали. Я беременна. Вот только это ещё не всё. Через этого ребёнка она рассчитывает подобраться к тому, чем ты завладел.

Тэймэй с ужасом ждала, что ответит ей Михаил. Она чувствовала через связь его разочарование и злость. Эти чувства пока обходили её стороной, не цепляя и не погребая под собой, но надолго ли?

— Как же вы мне все дороги со своими играми, гонкой за силой и дармовой энергией! Почему просто не оставить меня в покое? — последовал тяжёлый вздох. — Что у тебя с главенством в клане? Получила свой княжеский перстень?

— И да, и нет! — горько усмехнулась Тэймэй. У неё отлегло от сердца. Злость любимого обошла её стороной. Вот только, зная злопамятность Михаила, магичка не завидовала его потенциальным врагам, даже если ими были боги. — Инари одарила меня золотым перстнем, адамантовый припасла для нашего ребёнка.

— Что это означает по вашим традициям?

— Что я — сильнейший маг в роду Инари, но могу быть только регентом при ещё нерождённом ребёнке, ведь он потенциально будет сильнее меня…

— Это всё мило, но меня интересует военное, экономическое и политическое значение колечка, — жёстко перебил её Михаил.

— Я обязана прибыть на службу, если император призовёт, но без его верительной грамоты мои права на управление кланом сомнительные, — по памяти перечисляла Тэймэй прописные истины, когда-то вбитые на подкорку памяти ещё отцом. — Я получу ограниченный доступ к экономическим ресурсам рода, он будет большим, чем у дяди с его серебряным перстнем, но меньшим, чем у главы клана. С политической точки зрения, я становлюсь невестой, которую можно увести из рода через брак, ведь только адамантовый перстень дарует неприкосновенность.

— Так ты же беременна…

— Никого это не будет волновать. Если я лишусь ребёнка, то и регентом мне не стать. Но я смогу стать прекрасным инкубатором для детей чужого рода.

— Слушаю я тебя и поражаюсь.