Ей показалось, что тени на их каменных лицах сложились в ухмылку. Жене захотелось вскарабкаться на серую спину, но она только провела ладонью, затянутой в лайковую перчатку, по гранитной щеке.

От радостного чувства свободы не осталось и следа. На сердце было смутно, тревожно. Все, чего она достигла к двадцати одному году, далось ей слишком легко. В обозримом будущем ни борьбы, ни лишений тоже не предвидится.

Но ведь настоящая любовь, как дамасская сталь, должна быть выкована в горниле страданий. А ей не суждено было закалить свои чувства суровыми испытаниями.

Да и Константин получил ее слишком просто. Пришел, увидел, женился. Сказка о принце и золушке оказалась обыденной и даже скучноватой историей.

Она вспомнила о минувшей ночи – без волнения и смущения. Новая сфера жизни тоже никаких сложностей в себе не таила.

Без всякой жалости к рукавам шубки Женя облокотилась о парапет набережной. Ей вдруг захотелось сделать что-нибудь неприличное, закурить, например. Она никогда не нарушала правил поведения, а теперь… Теперь уже поздно, пожалуй. Можно хулиганить, сколько душа пожелает, никто не накажет, поэтому неинтересно.

Кто-то остановился рядом с ней. Крупная мужская рука в черной перчатке легла на мокрый гранит рядом с ее рукой. Женя повернулась и вздрогнула:

– Вы?

– Женя… Я узнал вас издалека в этой хмари. Как вы оказались здесь?

Она улыбнулась:

– Иду домой. А вы, Руслан Романович?

– Гуляю. Я всегда после работы брожу по городу. Проводить вас?

Она покачала головой.

– Вы так изменились после замужества, – сказал он после паузы. – Стали совсем другая.

Не сговариваясь, они медленно пошли к перекрестку, чтобы там расстаться.

На ступеньке Руслан придержал ее за локоть, бессознательный вежливый жест, но ее обожгло это мимолетное прикосновение. Теперь, познав плотскую сторону жизни, она вдруг подумала о Волчеткине как о любовнике. Может быть, с ним все было бы по-другому? Она представила, как его губы касаются ее губ…

– Да, – продолжал Руслан, глядя на нее сбоку. – Вы стали яснее.

– Вот как?

– А с медицинской точки зрения очень похорошели.

– Спасибо, – Женя решительно остановилась. – Мне пора, Руслан Романович. Всего хорошего.

Они расстались. Волчеткин, натянув капюшон куртки, пошел в сторону Университета. Он ни разу не обернулся.

А Женя отправилась домой, если можно так назвать гостиничный номер.

…Как несправедливо, что одна только мысль о поцелуе с Русланом вызывает у нее большее волнение, чем ласки мужа!

Целых два года она грезила о Волчеткине. Это были наивные, обреченные на безнадежность мечты. Но теперь она не имеет права на девичьи фантазии. Нужно выкорчевать их из сердца. Надежды, мечты и даже воспоминания о них.