Но только она поставила точку в истории, «Скорая» доставила ножевое ранение брюшной полости. Тут уж не отвертишься, пришлось бежать в операционную.

А стоило ей наложить последний шов, появился Спасский и заканючил, чтобы она помогла ему на «непроходе».

– У тебя бригада целая, – буркнула Мила, – орлы! Выбирай любого.

– Мил, ну не упрямься! Дед старый, тут скорость нужна, помимо всего прочего. Качество операции зависит от хирурга, а время – от ассистента. Уж не тебя ли я цитирую?

– А где справедливость, Спасский?

– На Страшном суде.

Сраженная теологическим аргументом, Мила осталась, поэтому пришла домой не в десять, а в половине первого.

Михаил, проскучавший без жены все утро выходного дня, стал кормить ее завтраком.

После бессонной ночи Мила почти не чувствовала вкуса и не прислушивалась к словам мужа. Механически глотала и смотрела на стенку.

Вот старая черно-белая фотография в стальной рамке. Утес с волной. Судя по серым тонам, погода в тот давний день стояла хмурая. Когда, где, кем сделан этот снимок?

А вот дешевая чеканка. Девушка и лань. Когда Мила пришла в этот дом, и девушка, и лань были покрыты вековым слоем пыли, как настоящее произведение искусства.

Хотя… Время причудливо распоряжается вещами, и как знать, вдруг через десять тысяч лет эта несчастная металлическая пластинка будет выставлена в музее, как археологическая находка? Мила усмехнулась. Когда-то, боже мой, как давно, она тоже делала чеканку. В четвертом классе на уроке труда из тюбика зубной пасты. Тогда были металлические тюбики. Мила сделала гнома из диснеевского мультфильма, ее поделку взяли на школьную выставку, потом вернули маме, и она затерялась вместе с детскими тетрадками, рисунками и первыми ботиночками. А вдруг этот гном не пропал? И всплывет через миллион лет при раскопках очередной помойки? Какую чушь придумают ученые будущего по его поводу? Хотя зачем им придумывать, все что нужно они найдут в Интернете, или что там придет на смену Интернету…

– И тогда я добавил базилик, – внезапно услышала она голос мужа.

– А? Что?

– Я добавил базилик, правда, так вкуснее?

Мила взглянула на свою тарелку. Михаил, слава богу, был не из тех мачо, которые валяются на диване, считая любую помощь по дому унижением. Он регулярно готовил, и делал это, пожалуй, не хуже жены.

Если бы Мила не опасалась упреков Натальи Павловны, передала бы ему всю кухню.

– Да, очень вкусно, – вежливо согласилась она, – мне так не суметь.

– Ты все делаешь лучше всех, солнышко.

– Так уж и все?

– Абсолютно! Особенно кое-что такое…

Он прижался губами к ее макушке, но тут же отпрянул.

В кухню вплыла Наталья Павловна с выражением лица сладким, как моча диабетика:

– Милочка, пожалуйста, если будете пить кофе, сделайте и на мою долю.

И уселась напротив Милы.