Просто не надо! Я не хочу ничего слышать. И общаться с тобой больше не хочу. Никогда.

Впервые он прочувствовал всю жуть слова «никогда». В голове, обжигая своей неотвратимостью, полыхнула картина: вереница одинаковых дней без нее. Пустая кровать, одинокий кофе по утрам и тихий дом, лишившийся самого главного.

— Злат, дай мне шанс, пожалуйста. Один единственный. Я попробую все исправить, — он еще верил, что как-то можно вытянуть эту ситуацию. Стереть с ее лица равнодушное выражение, — я смогу. Просто позволь быть рядом, не прогоняй.

Да он гребаный эгоист, мечтающий вернуть то, без чего не мыслил свою жизнь.

Но она ведь тоже любит его! Любит! Не могли чувства умереть за несколько дней. Это невозможно. А разве можно расставаться, если любишь? Это же как кусок от самого себя отрезать!

— Прости, но нет, — в ее голос все-таки просочилась горечь, — я предупреждала. Сразу честно сказала, что если не будет доверия, то не будет и отношений. Ты мое доверие растоптал.

— Я не знаю, что на меня нашло… — осекся, осознав, что выдает классические, банальные до тошноты отмазы, — проклятье. Злат, ну прости меня, а?

Он был готов встать на колени прямо здесь и сейчас, но понимал, что ей это не нужно.

В родных глазах лишь обреченное спокойствие и смирение.

— И что дальше? Каждый раз, когда ты задержишься на работе, думать о том, где ты, с кем ты? А если вдруг ты снова решишь приревновать к фонарному столбу, то готовиться получать видео, как ты… — ее голос все-таки сорвался.

Она прикрыла глаза, пытаясь спрятать свою боль, но он видел ее и чувствовал, как свою. Так тошно быть причиной ее слез, что хотелось застрелиться.

— Прости, — он попытался взять ее за руку.

Дико хотелось почувствовать тепло, то самое, от которого в душе становилось уютно, но Злата отдернула руку, не позволив к себе прикоснуться.

— Не надо меня трогать, Миш, — ее передернуло, — мне неприятно. Оставь меня в покое.

Он понимал, что если сделает это, если отступит, то окончательно ее потеряет. Как бы жестоко это не было, но он должен был находиться рядом. Напоминать о своем существовании, пробовать раз за разом исправить то, что натворил в пьяном угаре.

Вот только уже завтра, она сядет в самолет и улетит.

— Злат, не уезжай, пожалуйста.

— Краев, я никак не пойму, ты издеваешься что ли? Какое не уезжай?

— Я не хочу, чтобы ты уезжала.

— Время, когда меня волновало твое хочу-не хочу уже прошло, — жестко осадила она, — оставь свои желания для кого-нибудь другого.

— Злата…

— Хватит «златкать». Надоело.

Они будто поменялись местами. Тот же разговор только наизнанку. Он пытается поговорить — она отталкивает. Все как в ту роковую субботу. С одной лишь разницей: в отличие от него Злата была не виновна.