Вырубай лампочку и ложись, — раздалось из-под одеяла, — Полночи спать не давал, а теперь вскочил ни свет, ни заря. Что за человек такой?

Херовый человек. Херовый…

От осознания того, что натворил, выворачивало наизнанку.

— Ну и иди к черту, — фыркнула Люба, поняв, что возвращаться он не собирается. Подушку взбила и улеглась поудобнее, намереваясь еще поспать.

А он, как в тумане подобрал с пола одежду. Оделся, стараясь не смотреть в ее сторону, и вышел из комнаты.

***Лестница перед глазами качалась, пришлось даже за стену ухватиться, чтобы не съехать по ней вниз. И дело уже не в хмеле — протрезвел мигом, как только Любку увидел, а в том, что голове гремело и накатывало тошнотворное ощущение конца света.

Все. Допрыгался. Добесился. Дебил.

Надо ехать домой, как-то смотреть в глаза Злате.

Как-то… Он понятия не имел как. Врать не привык, да и не умел. Всегда себя честным считал, прямолинейным. А теперь что? Молчать и делать вид, что все в порядке, как те мужики, которые шляются? Так не в порядке ни хера! Не в порядке! Потому что реально прое… самые важные отношения в своей жизни.

Деби-и-ил.

Даже уйти спокойно у него не получилось.

Когда спустился вниз и вывернул в главный зал, чуть не выматерился вслух, потому что у барной стойки были Измайлов и Анечка. Он сидел на высоком стуле, как клиент, а она прыгала с другой стороны, изображая бармена. Игрались, мать их.

Шли бы спать и без них тошно!"

"— О, вот и Миха, — усмехнулся Женька, наблюдая за его приближением, — проспался?

Краев ничего не ответил. Тяжело плюхнулся на соседний стул, сдавил пальцами виски и прикрыл глаза. Так херово, что не продохнуть.

— Голова болит? — язвительно поинтересовалась Анечка, — так тебе и надо! Что за представление ты вчера устроил?

Она смотрела на него сердито, но без ненависти и презрения.

Просто как на дурака, который перебрал лишнего и устроил пьяный дебош. Не знала. И Измайлов не знал. Не заметили, что вчера он ушел наверх не один, а с Тимофеевой.

Может, это знак, что надо молчать? До победного? Все отрицать и делать вид, что ничего не было? Схоронить этот позорный поступок так глубоко, чтобы никто и никогда не докопался?

Краев сомневался, что такое ему по силам.

— Настроение было ни к черту. Минералки дай, пожалуйста.

— Настроение ни к черту, — сердито передразнила Аня и полезла в холодильник под стойкой, — бросался вчера на всех, Златку довел, а теперь водички, видите ли, захотел.

На самом деле ему хотелось сдохнуть, а не водички. Особенно когда позади раздался уверенный цокот каблуков.

У Измайлова вытянулась морда, когда он увидел, как накручивая бедрами, к ним шла Тимофеева. Когда только собраться успела? В кровати ведь лежала, когда он выходил. А тут при полном параде, с довольной улыбкой на губах.