По смуглому худому лицу с черными усами пробежала судорога. Араб сглотнул слюну, отчего острый кадык пробежал вверх-вниз и опять предался созерцанию бесконечного неба.

— Добейте их, — приказал я своим сыновьям.

В эту эпоху анатомия человека — один из главных учебных предметов. Правда, изучают его в очень узких практических целях. Как убить одним ударом, как убить, но чтобы мучился подольше, как сделать очень больно… Мои сыновья знали азы этой науки. Старший ударил разрубленного коротким и тонким копьем в шею чуть ниже уха, в сонную артерию. Средний то же самое проделал с раненым в живот.

Удар милосердия. У обоих наконечники копий были в крови.

— Попробуйте кровь с наконечника на вкус, — приказал я сыновьям.

Им всю жизнь придется воевать. Пусть с детства знают вкус вражеской крови. Оба послушно выполнили приказ. Ни капли брезгливости, только любопытство и желание понравиться отцу.

— Ну, как? — поинтересовался я.

Иван пожал плечами и ответил:

— Не знаю.

Владимир, посмотрев на старшего брата, повторил его жест и слова. Они — дуальная пара, ведущий и ведомый, хотя средний брат все время пытается доказать, что он круче.

Если Владимир останется при Иване, не займет другой княжеский стол, вдвоем они многого добьются. Из старшего получится хороший управленец, из среднего — дипломат. Младшего сына я собирался направить по церковной линии, но он оказался даже менее дипломатичным, чем старший, и более задиристым, чем средний. С такими данными и поддержкой старших братьев наверняка станет удельным князем.

Я повел свой отряд внутрь башни. Мы спустились по лестнице на следующий уровень, где был склад овечьей шерсти. Помещение было забито до потолка, свободным оставался лишь проход до двери, ведущей в город.

Мы вышли из башни, спустились по узкой, не шире полуметра, каменной лестнице на грунтовую дорогу, покрытую слоем рыжеватой пыли. Возле ближнего саманного дома, одноэтажного, без окон, но с высоким дувалом, валялся парнишка лет четырнадцати с арбалетным болтом в спине. Он был в одной светлой рубахе, мятой и грязной. Рану обсел рой черных мух. Рядом с трупом валялся то ли короткий меч, то ли длинный кинжал с пятнами ржавчины на лезвии. Улица была узкая, менее двух метров, и кривая, не разглядишь, куда приведет. Ближе к центру города дома стали двухэтажными и дворы побольше. По пути нам не попалось ни одного человека. Только сзади слышали крики ахейцев, которые вышибали двери, и женский плач. В ближайшее время многие дамы получат удовольствие и не согрешат, а потом родят более энергичных детей."

"Самый большой двухэтажный дом в центре возле мечети, в котором я решил остановиться, принадлежал купцу — полному мужчине лет сорока с такими честными глазами, какие бывают только у мошенников на доверии.