Как случится такое, сразу и выяснится. Только тогда уже поздно будет.

— Далеко они отсюда? — спросил я.

— День пути, если не ушли на другое место, — сообщил староста.

— Следите за ними? — задал я вопрос.

— Присматриваем, — ответил он. — Вдруг им опять вздумается овец наших угнать?!

— Вздумается-вздумается, — напророчил я. — Надо было заранее сообщить. Я бы сюда с дружиной пришел и перебил их. А сейчас со мной всего три десятка человек.

В этот поход я взял меньше людей, чем обычно, и тех, кого раньше не брал, поскольку не внушали доверия. Я не знаю, что случается с судном, после того, как окажусь в море. Я его больше не увижу. Надеюсь, оно не пойдет ко дну. Но всякое может быть. Поэтому заместителем взял Афанасия. Того самого, что спасся и от монголов, и от половцев. Суля по всему, парень он везучий. Может, и на этот раз повезет. Он уже бывал со мной в морском походе, если что, сумеет довести шхуну до Хортицы, а потом сжечь ее и доплыть на ладье до Путивля. Решил не оставлять здесь свое судно. Заберут все ценное, а остальное будет прощальным костром. Топить шхуну запретил. Представляю, как бы удивились археологи, если бы обнаружили на дне Днепра шхуну первой половины тринадцатого века. Пришлось бы пересматривать всю историю судостроения.

— Так мы тебе поможем, — предложил староста. — Нам командира опытного не хватает. У нас каждый сам себе командир, других слушать не хочет, а тебя пусть только попробуют не подчиниться!

Тут он прав. У меня разговор будет коротким.

— Коня для меня найдете? — спросил я.

— Конечно, — ответил староста. — Не шибко хорошего только.

— Оно и понятно. Откуда у вас могут хорошие взяться?! — иронично произнес я. — Скажи, пусть соберутся с оружием и на лошадях. Посмотрю, чего они стоят. Может, кого и возьму в поход на разбойников.

Отряд крарийцев, русско-половецких полукровок, состоял из трех десятков легких конников и полусотни пехотинцев, копейщиков и лучников. У половины были металлические шлемы, человек у десяти кольчуги с прорехами, а остальные имели кожаные или стеганые куртки и шапки. Если добавить моих воинов, силы будут равны по количеству. На счет качества сомневаюсь. В разбойники идут люди отчаянные, имеющие богатый боевой опыт, а бродники не производили впечатление отважных бойцов.

Я распустил отряд, приказав утром быть готовыми к походу. Оставил для разговора одного из командиров по имени Лука. Был он лет сорока, с сабельным шрамом, пересекающим лысую голову наискось. На черепе в этом месте была ложбинка. Как Лука выжил после такого удара — понятия не имею. Народ в эту эпоху живучий. На узком небритом лице были кустистые брови и длинные усы с обгрызенными кончиками. Лука, когда думал, засовывал в рот то левый, то правый ус и пожевывал его.