— После смерти наших детей, она пребывала в склепе, для нее жизнь была кончена еще четыреста лет назад, но я попросил, и она согласилась.

Если весь его прежний монолог был понятен мне дословно, то сейчас… боюсь, я, как сидела, так и продолжала сидеть.

— Жжена? – переспросила, пытаясь хотя бы осознать.

Странно посмотрев на меня, Тэранс произнес:

— Княгиня, мне полторы тысячи лет, естественно у меня есть жена.

Естественно есть жена, но четыреста лет она провела в склепе! Атас! Как это вообще понимать?!

— То есть, вы ее оживили? — предположила я.

На меня посмотрели, как на полоумную.

Затем Тэранс сухо произнес:

— Княгиня, мы — вампиры. Мы априори бессмертны. Если нас не убивать — мы не умираем. Но мы можем уйти из жизни добровольно, впадая в сон на любой неопределенный срок, и так же в эту жизнь вернуться, если появилось на то желания. У Асеиэль желания не было, но плачь ребенка пробуждает даже глубоко спящую давно потерявшую своих детей мать. Она проснулась. Она воспитает и вырастит Анни как нашу дочь и наследницу, в Анни в любом случае теперь моя кровь, так что в права наследования она вступит, даже если меня к тому моменту уже не будет существовать.

А…э…эм.

И тут я заметила, что с носом Тэранса что-то не так, ноздри странно округлой формы, заметила в принципе, еще когда он голову запрокидывал, просто как-то не обратила внимания, а сейчас вот…

— Простите, а это? — начала было, указав.

— Фильтры, — просветил меня тысячник. — С момента казни Навьена, князь приказал всем использовать их, надевая на входе в дом. В тот раз, находясь под влиянием Мортем, я… не выполнил приказ. Простите, я виноват.

Кивнула, принимая извинения, и спросила:

— А отец? Тот, который убил Яну, он… жив?

На меня посмотрели еще более странно. В том смысле, что смотрели очень внимательно, но как на очень странную женщину.

— Княгиня, а вы действительно верите, что у него был шанс остаться в живых, после содеянного?!

Я вдохнула побольше воздуха и… промолчала я.

— Он подох как крыса, — глядя на меня невозмутимыми лишенными эмоций темными глазами, произнес Тэранс. — Крысе – крысиная смерть, я так считаю. Поэтому я оставил его прикованным к батарее в подвале одной из заброшенных высоток.

Его сожрали крысы. Не за одну ночь, и даже не за две. Когда Яну опускали в могилу, у меня в наушнике в режиме он-лайн звучали его крики. Это успокаивало. Меня. Что-нибудь еще, княгиня?

Глядя на него, я хотела спросить еще о многом. Труп обглоданный крысами — не самая редкая находка для полиции. Труп, прикованный наручниками к батарее, и обглоданный в итоге крысами тоже. Я за все время своей работы, с таким сталкивалась раз пять, и теперь да, у меня были вопросы.