И потому, когда получилось снять сто тысяч, удивился, потом подумал и снял еще столько же. Второе сообщение из банка. Вот тогда я понял, что что-то не так — Яна никогда не хотела брать мои деньги. Она тратила, но на самое необходимое, не хотела быть должна…

И на этом эмоции вампира закончились. Остальное звучало сухими, обрывистыми фразами.

— Мы, вампиры, мы получаем информацию практически мгновенно, и все банкоматы в любом месте — под нашим контролем. Найти тот, через который снимали деньги и обнаружить морду этого урода – заняло минуты три. В этот момент охранник уже осматривал квартиру, которую я купил для Яны, а я ехал на квартиру этого урода.

Я не успел. Я. Не. Успел.

Несколько долгих секунд Тэранс молчал, затем едва слышно продолжил:

— В ретроспективе события выглядели так – она пришла к нему. Он отобрал ее карточку и имеющуюся при ней наличность, и избил, выбивая из нее пин-код. Я не знаю, почему она не сказала ему сразу. Не понимаю. Я пытаюсь понять, но… не понимаю. Она хотела защитить мои деньги? Зачем?! Вопрос, который я задаю себе снова и снова…

Взгляд на меня и обреченное:

— Она умерла.

К тому моменту, как я снес двери и ворвался в его квартиру, она уже умерла. Все что в ней было живого – ребенок. Его ребенок, и за одно это, уже хотелось, чтобы он сдох, но… Это был и ее ребенок. Ее… Я вызвал скорую. Естественно нашу. Естественно они приехали мгновенно. Ребенка спасли. Не сразу, но интенсивная терапия у нас поставлена на порядок лучше вашей, а ребенка я обратил… Но пока моя кровь боролась с вирусом, пока кислород прошелся по всем венам, пока док сказал, что теперь точно будет жить – прошло более часа. Я не знаю, в какой момент из этого времени, в клинике появился князь Мортем. Мы просмотрели все записи со Сторсом, но не нашли – записи стерли. Именно за тот, наполненный для меня отчаянием час. Это особенность дома Мортем, княгиня, они проникают в разум тогда, когда он затуманен эмоциями. Проникают и остаются там, не дергаясь, не проявляя свое присутствие, скрываясь. С такими вампирами как я, у них есть только один шанс нанести удар, и они его использовали, поддавшись на провокацию князя.

Тэранс выпрямился, вновь став таким, каким я его знала — сильным, уверенным, хладнокровным.

— А… ребенок? — спросила я.

— Девочка. Анни. У нее мамины глаза, такие же ясные, как кусочек летнего неба. Моя дочь, — вампир странно улыбнулся."

"Странно, и в то же время так по-человечески. В этой улыбке была и горечь утраты, и светлая грусть, потому что из тех двоих, что были тогда на мосту, он смог спасти хотя бы ребенка, и тихая радость от того, что у него теперь есть дочь.

— Сейчас, пока она совсем крошечная, ею занимается моя жена, — Тэранс развел руками.