После ухода поляков от Пскова потянулись в родные земли и русские войска. Андрей Зверев уходил вместе с татарами, намереваясь расстаться с ними только у Москвы, князь Дмитрий Хворостинин повел свой небольшой отряд к крепости Орешек, возле которой постоянно появлялись свены. Туда же двигали полки думный боярин Безнин и князь Ростовский.

Возле деревни Лялицы, что стоит в Водьской пятине, русские дозоры донесли, что неподалеку в том же направлении двигается двадцатитысячный корпус под рукой знаменитого француза на шведской службе Понтуса Делагарди, награжденного за выдающиеся ратные заслуги титулом барона Экхольма."

"Воевода Хворостинин, послав вестников с сим важным известием своим сотоварищам, немедленно кинул на врага стремительную казачью конницу. Держась подальше от выстроившихся к битве вражеских мушкетеров, казаки старательно пытались просочиться к обозу. Делагарди направил против них закованную в кирасы тяжелую конницу, русские побежали… Но через полверсты, когда разгоряченные победители гнали врага мимо заболоченного осинника, им в бок практически в упор ударили пушки. Конница смешалась, а когда увидела вылетающих во встречную атаку боярских детей в добротных доспехах и с опущенными рогатинами — повернула назад. Через несколько минут шведская тяжелая конница смяла шведских же мушкетеров, не рискнувших стрелять по своим.

К тому моменту, когда к полю боя подтянулся русский Большой полк — разогнанный по окрестным чащобам шведский корпус уже прекратил свое существование.

Барон Делагарди плена благополучно избежал, но ему понадобилось почти полгода на то, чтобы восстановить боеспособность шведской армии. В сентябре он высадился возле крепости Орешек… И его корпус был почти полностью истреблен второй раз.

По иронии судьбы, именно Понтус Делагарди ровно за год до разгрома, сразу после взятия Иван-города, уговаривал короля шведского Эрика заключить мир с русскими, пока есть возможность выторговать выгодные условия. Теперь эта истина дошла и до монарха. Он вспомнил про преданного и ловкого барона Ральфа Тюрго, барон помчался в Россию к своему другу князю Сакульскому.

Государь Иоанн никого уже не принимал, от дел государственных отстранился. Боярская дума активно обсуждала вопросы опекунства, ей тоже было не до внешней политики. Говорить о мире в столице оказалось совершенно не с кем. Князь Сакульский поднялся в седло, вместе с бароном на перекладных домчался до Водьской пятины, где своим званием думного дьяка и честным словом поручился перед воеводой князем Ростовским, что выполняет царскую волю: завершить войну без крови, на условиях мирного возвращения захваченных свенами земель обратно во владения русского престола.