И в третий раз! Следом часто-часто застучали пищальные выстрелы стрельцов, после оглушительных залпов показавшиеся легким перестуком — и через миг снова жахнул крупный калибр.

Атака османцев не была отбита — она была полностью уничтожена. Слуги султана, кое-где еще шевелящиеся, остались лежать все до единого на молодом осеннем льду реки Великой, выстилая ее от берега до берега в три слоя.

Больше никто через реку на штурм псковских проломов не ходил. А вот горожане в вечерних сумерках вылазку совершили — опять вырезав пушкарей, теперь уже на заречных батареях.

Два дня польские пушки молчали, потом заговорили снова. И опять псковичи под покровом вечерних сумерек совершили вылазку и в жестокой сече перебили всех, кого застали возле горячих стволов. Там же нашли свой конец и две сотни немецких наемников, поставленные пушкарей охранять. В том бою пал смертью храбрых донской атаман Михаил Черкашенин, перед выходом на вылазку сказавший своим товарищам:

— Чую, быть мне ныне убитым. Псков же останется нерушим.

И словно по его пророчеству — польские пушки после этого дня больше уже не стреляли. То ли у османского пса кончился порох, то ли кончились артиллеристы, но шестого ноября наемники утащили с батарей уцелевшие орудия и перестали тратить силы на строительство новых сап."

"Какие-то излишне активные шляхтичи еще пытались пробиться через псковские стены, кромсая их ломами и кирками под прикрытием простенького навеса, но несколько дней поливания кипятком, касательных выстрелов из пищалей и метания стальных кошек, которыми псковичи цепляли поляков за одежду и выволакивали их наружу — вынудили осаждающих отказаться и от этой надежды.

Война вокруг Пскова превратилась в отдельные редкие стычки — когда защитники открывали ворота, налетали на зазевавшихся в опасной близости наемников, рубили их или захлестывали веревками и возвращались обратно под прикрытие стен. Дни проходили за днями, недели за неделями — но ничего не происходило.

За тяготами войны и осады почти незамеченной русскими людьми осталась огромная трагедия их любимого государя. Четырнадцатого ноября царский сын Иван, распрощавшись с отцом, отправился на богомолье, но спустя четыре дня, так и не доехав до Кирилло-Белозерского монастыря, тихо скончался в Александровской слободе.

Тайна смерти царевича навсегда осталась одним из самых таинственных секретов русской истории. При вскрытии его гробницы оказалось, что останки содержат ртуть и мышьяк в количествах, на порядки превышающих обычную норму, что заставляет подозревать причиной гибели царевича отравление. Однако, с другой стороны — Иван Иванович известен в истории своей болезненностью, а ртуть и мышьяк в XVI веке очень часто входили в состав лекарственных препаратов.