С одной стороны, ему хотелось походить взад и вперед по поселку и осмотреть его. Но пока он не представился командиру дивизии, этого было нельзя делать. Такое поведение могло вызвать подозрения. «Нет, надо ехать в штаб, представляться, – подумал капитан. – А дальше посмотрим». Он сделал знак Косте, чтобы тот наклонился ближе, и, когда тот склонился к нему, негромко произнес:

– Поезжай в центр, к зданию штаба. Но не спеши."

"Выполняя приказ своего командира, Погорелов повел мотоцикл вверх, на пригорок. Перед ними открылась главная улица поселка. И Шубин увидел, что улицы в привычном понимании больше нет. Заборы вокруг домов исчезли. Теперь между домами располагались огневые точки; из каждой амбразуры торчало дуло пулемета или небольшого орудия. А в домах практически исчезли окна. Все они были заложены камнем, кусками бетона. Фактически весь поселок превратился в единый опорный пункт. И это еще не все, что узнал Шубин, многое ему еще предстояло узнать.

Они въехали в центр поселка, и впереди показалось здание, над которым развевался нацистский флаг со свастикой. Шубин, ничего не говоря, показал водителю рукой – сюда. А затем велел поставить мотоцикл не прямо возле крыльца, у всех на виду, а за углом дома.

– Жди здесь! – бросил он на прощание.

– Яволь, герр лейтенант! – отчеканил Погорелов.

Шубин молодцевато взбежал на крыльцо. Когда он уже собирался открыть дверь, она сама открылась, и из штаба вышел худой и длинный, как жердь, капитан с нашивками артиллериста. Он внимательно взглянул на разведчика, как будто даже хотел что-то у него спросить, но передумал и ушел. А Шубин открыл дверь и ступил в прихожую. Здесь его встретил часовой.

– Обер-лейтенант Браун из 26-й танковой дивизии! – сообщил ему разведчик. – Послан к господину генералу с личным поручением командира дивизии.

– Сейчас я о вас сообщу, – сухо сказал часовой и скрылся за дверью. Прошло несколько минут, часовой вернулся и открыл перед разведчиком дверь, предлагая войти.

Шубин вошел и оказался в просторной комнате, которую ярко освещали развешанные повсюду керосиновые лампы. Посреди комнаты стоял огромный стол, на котором была разложена подробная карта местности. С первого взгляда Шубин определил, что это даже не километровка, а пятисотметровка – очень подробная карта местности, на которой можно было отразить каждый овражек, даже каждый окоп.

Возле стола стояли несколько человек. Шубин не очень хорошо разбирался в знаках различия высших немецких офицеров, поэтому он глядел сейчас не на погоны, а на лица. И по выражению лиц безошибочно определил главного в этой комнате.