Дерзкий, но вполне осуществимый! Он еще раз взглянул на обер-лейтенанта, на его мундир, валявшийся на траве, потом прикинул, кто из его бойцов мог был сыграть роль водителя мотоцикла… Наконец, план проведения глубокой разведки окончательно сложился у него в голове. Он еще раз оглядел своих бойцов.

– Костя! – позвал он Погорелова. – Ну-ка, надень форму этого водителя. Надо посмотреть, как она на тебе сидит.

Пока Костя Погорелов надевал форму рядового Мюллера, сам Шубин быстро облачился в китель обер-лейтенанта Брауна. Облачился – и остался доволен. Форма сидела на нем, будто сшитая на заказ. Погорелов выглядел не столь блестяще, как его командир, форма была ему мала, но ведь рядовой водитель и не должен выглядеть как офицер.

– Ты хоть два слова по-немецки знаешь? – спросил у Погорелова Шубин.

– Как раз два слова и знаю, – ответил Константин. – Одно «яволь», другое «хенде хох». Да, еще могу сказать: «Гитлер капут».

– Ну, «яволь» тебе, может, и пригодится, а остальное лучше забыть, – решил капитан. – И вообще, тебе при выполнении операции лучше помалкивать. Так что я буду говорить за двоих. Я это серьезно говорю. Когда въедем в Городище, ты закрываешь рот на замок и не открываешь. Если я отдаю тебе какую-то команду, а рядом находятся немцы, отвечаешь «яволь». Понял?

– Так точно!

Шубин повернулся к сержанту."

"– Значит, так, Воробьев, – сказал он. – Пусть кто-то из бойцов останется здесь – будет беречь нашу форму. А то пропадет форма – так мне и придется до конца войны в этом сером мундирчике ходить. А ты с оставшимися в твоем распоряжении двумя бойцами берешь двоих фрицев и ведешь их к Держе, к тому месту, где мы переправились. Там перетаскиваете их на наш берег, сдаете кому-нибудь из наших разведчиков – и сразу назад. Назад – то есть сюда, где мы сейчас находимся. Здесь у нас точка встречи. Да, вот еще что: если кто-то из пленных попробует не то чтобы крикнуть, а хотя бы рот открыть, ты знаешь, как действовать. Ну, я им сейчас это дело тоже объясню.

Он повернулся к пленным и угрожающе произнес:

– Сейчас вас доставят в расположение советских войск. Если переброска пройдет нормально, война для вас закончится. Но если кто-то захочет геройствовать, подать своим какой-то сигнал, то сразу же умрет. Я не допущу, чтобы кто-то из моих бойцов пострадал из-за вас. Поняли?

Пленные дружно кивнули. Шубин и Погорелов направились к мотоциклу. Сержант Воробьев пошел их проводить.

– А вы что же, прямо в Городище отправитесь? – с восхищением спросил он. – Прямо к волку в пасть?

– А почему бы и нет? – ответил Шубин. – Так мы получим сведения, которые другим путем никогда бы не добыли. Да, и имей в виду, Воробьев: на этом наш рейд не заканчивается. Нам еще нужно будет разведать южное направление, на Сычевку.