– Я все объясню, – выставив ладони перед собой, быстро затараторила моя персональная Хиросима. – Мы были на гонках. Стояли мирно и смотрели заезд. А потом Макар встретил знакомую, и мы отошли в сторонку поболтать. А там рядом бородатый стоял. И Рома с Макаром его задержали! И мы сразу привезли его сюда, к тебе. И не позвонила сразу я потому, что было шумно.

А я поймал себя на мысли, что больше не злюсь. Просто не могу, когда она вот так растерянно вглядывается мне в глаза, ожидая моей реакции, и испуганно кусает губы, сама понимая, что сделала что-то не так. Ее грудь высоко вздымалась от выброса адреналина, и я был уверен, что это из-за моего появления.

– Захар, не злись, пожалуйста, – тихо прошептала Аня, опуская глаза. – Я знаю, что доставляю всем неприятности, но так само получается.

– Тигренок ты еще, – я приобнял ее и притянул к себе. Анечка тут же обвила руками мою талию и уткнулась носом в плечо. – Пойдем, ты меня работой до утра обеспечила!

– А ты разве не в отпуске?

– Не сегодня, малышка, не сегодня, – вздохнул и повел ее ко входу в отделение.

– Ты точно не злишься? – уточнила Аня.

– Есть смысл? – философски поинтересовался я."

"Анечка преградила мне дорогу и посмотрела в глаза. И первый раз в жизни мне показалось, что земля уходит из-под ног и меня засасывает куда-то. От ее взгляда, запаха, близости.

Она нерешительно положила ладошки мне на плечи, приподнялась на носочках и прикоснулась губами к моим губам. И моя выдержка полетела к чертям. Притянул ее к себе. Вжимая в свое тело, нагло вторгся языком ей в рот. Я хотел ее целиком поглотить. Сделать частью себя.

– Да к чертям все! – прошептал Ане в губы. – В мой кабинет!

Ее потряхивало. Колени снова подкосились, и Аня вцепилась в мои плечи, стараясь удержать равновесие. Это ли не кайф – видеть, как девчонку, от которой у тебя съезжает крыша, так же ведет от твоих поцелуев? А с ее умением влипать во все подряд неприятности я что-нибудь придумаю. Через часик…

Глава 39

Захар взял меня за руку, и мы вошли в уже знакомое и почти родное отделение. Я не помнила, как поднимались по лестнице и шли по коридору, не замечала лиц сотрудников, идущих навстречу, сосредоточившись на том, чтобы устоять на ватных ногах.

Давыдов открыл свой кабинет, пропустил меня вперед и, заперев дверь изнутри, тут же притянул меня к себе, впиваясь в губы требовательным поцелуем. Я обняла его за шею, со стоном отвечая на поцелуй. Его пальцы прошлись по позвоночнику, заставляя сердце биться в горле. Мы целовались как одержимые: яростно, страстно, до сладкой боли. Губы горели, тело превратилось в расплавленный воск, а кожа покрылась мурашками.