Захар опустил меня на пол, провел большим пальцем по нижней губе, оттягивая ее, наклонился и поцеловал. Ласково, почти невесомо. Пробуждая щемящую нежность в душе.

– Стоять можешь? – спросил с улыбкой.

Я неуверенно кивнула. Пока мы одевались, он скользил по моему телу голодным взглядом, словно мы не занимались сексом несколько минут назад. И это заводило. Хотелось еще. Снова утонуть в его страсти, почувствовать вкус его губ.

Кажется, Захар понял, о чем я думаю. Довольно хмыкнул, сделал шаг ко мне и аккуратно заправил за ухо прядь волос:

– Позже обязательно продолжим. Как только я заберу свои наручники!"

"И меня словно пыльным мешком по голове ударили. С головой затопил стыд от мягкого укора в его голосе. Это было намного хуже, чем когда ругался Серёня, хотя Захар не сказал ни слова упрека. Он просто посмотрел – и мои щеки стали пунцовыми и внутри все сжалось.

– Прости, – прошептала я, упираясь лбом в его грудь.

Давыдов молча меня обнял, запуская ладонь в волосы, и легко их потрепал.

– Не получается у меня на тебя злиться, – признался он.

– Что мы будем делать?

– Побудешь сегодня следователем.

– Правда? И на допрос возьмешь? – оживилась я.

Захар тихо выдохнул, перевел взгляд к окну и снова посмотрел на меня:

– Ты неисправима.

– Пожалуйста, – взмолилась жалобно.

– Ладно, – согласился он. Позвонил кому-то и велел привести бородатого к нему в кабинет.

Дверь Давыдов оставил открытой, а мне указал на свободный стул у стены.

– Матушка роща… Вы что здесь делаете? – услышали мы за спиной голос дядюшки. – Нет, молчите, я сам угадаю. Аннушку снова задержали? Что на этот раз? Граффити? Драка? Поджог?

– Скудная у тебя фантазия, Ромашов, – хохотнул Захар, – Аннушка преступника поймала. И, пожалуй, я поддержу ее идею переводиться на юридический. Пойдет к нам работать, будет оперов гонять.

– Свят, свят, свят, – сплюнул Сережа, хотел перекреститься, но передумал. – У меня контрпредложение – после универа сразу в декрет. А потом еще в один. Кого ты поймала, катастрофишна?!

– Бородатого! Который маму ограбил!

– Зашибись! Папа уже знает? – продолжал уточнять Серёня.

– Нет. И не надо его волновать!

– Ладно, волнуй теперь Зохана, – засмеялся дядюшка. – Вы домой?

– Нет. Аня хочет на допрос.

– Аааа, ну раз Аня хочет, тогда конечно, нужно проводить, – с издевкой произнес Сережа и подозрительно глянул на Захара. – А ты теперь исполняешь все, что Аня хочет, или есть ограничения? Я просто уточнил, – выставил он ладони перед собой, встретившись взглядом с Давыдовым.

– Я сам разберусь, – с нажимом ответил Захар. – Ты уже написал заявление на перевод?

– Да. Полкан был в ауте, – тут же переключился Серёня.

В этот момент двое парней ввели в кабинет бородатого. Его запястья все еще были скованы за спиной.