Что не можете подменять закон, и далее в этом же роде… А дети тем временем умирают.

– Господин Блинов! Вы понимаете, как опасно именно в России самостоятельно вершить правосудие? Пугачевщины захотелось? Она и так случится, недолго осталось… Наркотика – это зло, согласен. Но бороться со злом руками душителей – это добро, что ли? Чем вы тогда лучше их – для Бога?

– С Богом я сам разберусь и за грехи свои отвечу. Так, как я – нельзя. А как можно? Научите! Писать в Сенат? Писал. Министру внутренних дел? Я дважды был у него на приеме. Государю писал! Без толку. Получил благоволение «за ответственную гражданскую позицию»… Ну и как тогда бороться? По-вашему – никак.

Очень удобно: нет законных оснований, стало быть, можно ничего и не делать. И умыли руки!

– А вы решили вершить правосудие по собственному разумению.

– Да, решил. Видя ваше бездействие. Когда Наташа умерла…

Старик осекся, но быстро справился с собой и продолжил:

– Как она умерла, я сначала хотел наказать того мальчишку, дрянного барчука. Сам из бывших крепостных, у князя Репнина в рабстве состоял, насмотрелся. А как глянул на него, на Валевачева этого – батюшки-святы, ребятенок еще совсем! Не ведает, что творит.

И в эти-то годы уже морфиоман… Но нашелся тот, кто ведал. Все он понимал! Только денег очень хотел. Вот его я жалеть не стал. Потому – для острастки. Теперь на годы вперед запомнит аптекарское племя, что можно, а что нельзя.

– Вы полагаете, что на годы?"

"– Полагаю, господин Благово, полагаю. На государство, на вас у меня надежды нет никакой. Хочешь сделать как следует – сделай сам, это правило я давно понял. Иначе не стал бы миллионщиком. Разговор у меня короткий, что обещаю – то и выполняю, и все в Нижнем это знают.

Ребята, что вы укатали на прииски, были здесь вчера…

– Где это – «здесь»?

– В городе.

Алексей вскочил.

– Да ты садись, Лыков, их уж и след простыл. Второй раз не поймаешь… Так вот, они снова обошли все аптеки. И сказали этим фармазонам: команду никто не отменял! Случится вам нарушить блиновский приказ, мы придем снова, но уже чтобы казнить. Так что убежден – острастка будет.

На этих словах мукомол встал, надел котелок и с достоинством удалился. И мудрый Благово не нашелся, что сказать ему вдогонку…

В 1884 году Форосков, ставший помощником начальника сыскной полиции, снова арестовал душителя Данилу.

Старые знакомые побеседовали почти по-дружески. Бандит не таясь рассказал, что они с напарником получили тогда от миллионщика Блинова за убийство аптекаря пятьдесят тысяч рублей. И содействие в побеге. Иван на полученные деньги открыл трактир в одном из южных портовых городов, живет там по чужому паспорту и вполне обеспечен. Данила же спустил свою долю в карты и по-прежнему кормится грабежами.

И последнее.