Двигался юноша с удивительным изяществом и грацией, будто пританцовывая.

— Понимаешь, Реши, все мудрые книги лежат в темных комнатах. А прелестные девы гуляют под ярким солнцем, и поэтому их изучение гораздо меньше вредит глазам.

Коут кивнул:

— Поэтому умнейшие из студентов выносят книги на улицу, где могут совершенствоваться, не боясь за свое драгоценное зрение.

— Конечно, Реши, я тоже так подумал. Я же один из умнейших.

— Разумеется.

— Но когда я нашел уютное местечко на солнышке и собрался углубиться в чтение, появилась прекрасная дева и помешала моим занятиям.

Коут вздохнул:

— Я прав, предполагая, что за сегодня ты не прочитал ни строчки из «Целум Тинтур»?

Басту удалось изобразить на лице что-то вроде смущения.

Глядя в огонь, Коут попытался сохранить суровую гримасу учителя, но мало преуспел в этом и расхохотался:

— Ох, Баст, надеюсь, она была прелестна, как теплый ветерок под сенью дерев. Я плохой учитель, раз так говорю, но я рад. Сейчас я не готов к длинному уроку. — Оба помолчали. — На Картера сегодня вечером напал скрелинг.

Улыбка сползла с лица Баста, словно треснувшая маска.

— Скрель? — Бледный от потрясения, он приподнялся в кресле, будто собрался бежать, потом, смутившись, заставил себя опуститься обратно. — Откуда ты знаешь? Кто нашел тело?

— Он все еще жив, Баст. И принес труп — скрелинг был один.

— Скрелинг не бывает один, сам знаешь, — мрачно возразил Баст.

— Знаю, — сказал Коут. — Но факт остается фактом — там был только один.

— И Картер убил его? Может, это был не скрелинг? А…

Коут осадил ученика тяжелым взглядом:

— Баст, это был один из скреля. Я сам его видел. Картеру просто повезло. Но он сильно пострадал: сорок восемь швов, я почти все нитки на него извел. — Коут взял со стола миску. — Если кто-нибудь спросит, говори, что мой дедушка служил охранником в караване и научил меня промывать и зашивать раны. Сегодня они были слишком потрясены, чтобы задавать вопросы, но завтра могут и поинтересоваться. А мне это ни к чему. — Он подул на миску так, что пар окутал его лицо.

— Что ты сделал с трупом?

— Я, — подчеркнул Коут, — с ним ничего не делал. Я просто трактирщик и понятия не имею, что следует делать с такими вещами.

— Реши, но ты же не мог позволить, чтобы они разбирались с этим сами!

Коут вздохнул:

— Они отнесли труп к священнику. Сделал он все правильно — хотя совершенно не представлял, с чем имеет дело.

Баст открыл рот, но Коут не дал ему вставить ни слова:

— Да, я удостоверился, что яма достаточно глубокая. Да, я проверил, чтобы в костре было рябиновое полено. Да, труп горел долго и жарко и сгорел дотла, прежде чем его закопали. И да, я проследил: никто не отломил себе кусочек и не отсыпал пепла на память. — Брови трактирщика сурово сошлись к переносице.