– Где комната Аркариона?

Аниэл понимающе улыбнулся. Я отчего-то смутилась, будто спросила что-то неприличное. С другой стороны, вряд ли в Силмане считается приличным посещать мужчину ночью.

– Комната Аркариона находится напротив вашей, – сообщил он. – Но… – он указал на меня, явно не зная, как сообщить, что я выгляжу не особо презентабельно для посещения жениха.

Кто-то снял с меня окровавленную одежду и даже отер кровь, хотя ее запеченные остатки все еще стягивала кожу. И этот железистый приторный запах, он словно впитался в поры и даже в мысли.

Взяв вещи, я отправилась в соседнюю комнату.

Здесь находилась небольшая ванная. Имелся даже водопровод, правда, только с холодной водой. Но предоставлялся артефакт для ее нагрева. После того, как помылась и переоделась, действительно стало легче дышать. Да и слабость немного отступила. Даже мелькнула сумасшедшая мысль рвануть за Дайросом и Ривеном, чтобы скорее найти сестру и перерезать глотку предателю. Хотя, наверное, это слишком легкая смерть. А он ее не достоин.

Смешок Исааза заставил похолодеть, испугаться собственных мыслей. Я ведь не такая. Или такая? Какой я была? Я не судья и не палач.

И убиваю в целях самозащиты. Только не звучит ли это самообманом, обычным лицемерием? Как ни назови и чем ни оправдай, убийство остается убийством. Та, которой случайно выпала непростая судьба по спасению мира, как бы пафосно это не звучало, убийца.

Аниэл не стал мне препятствовать, я покинула свою комнату и вошла в соседнюю. Аркарион лежал на кровати, укрытый одеялом. О нем тоже позаботились: избавили от одежды, вытерли кровь. Выглядел он бледнее обычного, осунулся. Грудь мерно вздымалась в такт дыханию. Наверное, только когда подошла к нему и убедилась, что он дышит, я успокоилась.

Живой, точно живой. Знал бы он, как сильно напугал меня. Как все они напугали.

«Он спасал Хранительницу. А ты пожертвовала собой ради друзей и родных».

«Аркарион любит меня».

«Жаль его, ведь ты не отвечаешь ему взаимностью», – заметил язвительно.

Присев на край кровати, я осторожно отвела отросшую прядь волос от лица Аркариона. Люблю ли я его? Как друга, точно люблю. А как мужчину? Он привлекательный, надежный. Мне нравятся его поцелуи. Но я ведь раньше и не целовалась ни с кем кроме него.

Может, поцелуи все приятны и все одинаковы? Да и так ли они важны на самом деле? Арк чуть не погиб за меня. Может, ради такой любви стоит выбраться из своего панциря?

Мысли мои витали далеко, когда пальцы жили своей жизнью. Они пробежались легкими прикосновениями по лбу Аркариона, отметив несколько почти незаметных шрамов, обвели линию густых бровей и заострившиеся из-за потери крови скулы. Прошлись легкими прикосновениями вдоль подбородка, пока не коснулись губ. Твердых, с яркой линией.