Ублюдок принес мне ту новенькую сорочку, и я оделась. Спина и задница все еще жутко горели, но я старалась больше не скулить.

– Усвоила урок?

Я подняла на него забитый взгляд. По-моему, уже и так все понятно по одному моему виду.

– Да, хозяин, – ответила я и покорно опустилась на колени.

Он подошел ближе. Положил ладонь на мои влажные волосы, провел по лицу, а затем коснулся подбородка, заставляя поднять на него глаза.

– Твоя жизнь в моих руках. Так что будь послушной зверушкой. Иначе я однажды не сдержусь и пришибу тебя.

– Ты когда-нибудь отпустишь меня?

Он молчал, всматриваясь в мое лицо. Возможно, о чем-то думал.

– Если будешь хорошей девочкой, – уклончиво ответил он, и у меня закрались сомнения.

Что, если он меня никогда не отпустит? Хотя зачем я ему? Рано или поздно наиграется. Или меня найдет отец. А может, и не найдет вовсе. Прошло уже несколько дней, а меня никто не спас. Отец в полицию не пойдет, сам искать будет. Смогут ли его бандиты меня выследить?

– Пойдем. Вставай, – вырвал меня из раздумий мужской голос. Я ведь даже его настоящего имени не знаю. Ублюдок а.к.а Хозяин. Хозяин моей жизни.

Он надо мной сжалился и позволил есть стоя. Сидеть я не могла: задница ужасно болела. Я съела два банана, печенье, кашу. Все, что он предлагал.

– Мы одни в доме? – поинтересовалась я.

Стояла тишина и, казалось, снаружи тоже никого не было. Да и живи здесь кто-то еще, разве не было бы больше столовых приборов и прочего мусора? А в доме был относительный порядок.

– Я разрешал тебе задавать вопросы? – поднял он брови, сверкнув глазами. – Не надейся сбежать. Охрана снаружи. Те большие дяди, что привезли тебя сюда.

– Их было двое. У моего отца двести.

– Все еще кичишься своим папочкой? Я думал, что выбил из тебя эту дурь.

Я в страхе опустила глаза, заметив, как он начал заводиться. Похоже, упоминания о моем отце ему жутко не нравились.

– Ну и где же твой папаша, а? Что ж не приходит спасать тебя?

Если бы я знала…

– Почему ты так его ненавидишь? Что он тебе сделал? – осмелилась поднять на него глаза. Если уж он меня мучит, то хотелось бы знать, за что.

– Мне? – хмыкнул он, лицо стало жестким, желваки заиграли на скулах. – Конкретно мне он ничего не сделал.

– В чем тогда дело?

– Неважно. Если доела, то пошли.

Мы поднялись на второй этаж и зашли в туалет. Снова он, как конвоир, не спускал с меня глаз, даже немного уединиться не дает.

– Может, отвернешься? – спросила я, сидя на унитазе.

– Стесняешься? – усмехнулся он.

– Я хочу по-большому. Будешь слушать, как я пержу?

– Да на здоровье, – безразлично пожал он плечами и отошел к раковине. Разве ему не противно? Бессердечный ублюдок.

Он открыл воду и стал мыл руки. Время от времени кидал на меня взгляды через зеркало.