Далет смущается, когда приходится плакать публично.

— Великие боги, вы его что, били? — вскинулась соседка, — Впервые слышу, чтобы раб плакал. Да ещё так тоненько, словно ребенок.

— Я здоров, женихи хозяйки замечательные люди. Кормят и поят меня как своего сына, госпожаааа, — младенчик начал расходится в плаче и берсерк устремился в нашу каморку под лестницей, чуть не сбив с ног своими плечами растерянных стражей.

— Великие боги, что ж это делается! — ошарашенно качнула головой женщина, — До чего довели парня. Да и этот не лучше. Глаз не смеет поднять. Тебя что, били?

— Я рос в лесах. И до сих пор смущаюсь общества знатных людей, — что я вру? Никто же мне не поверит, — Господа очень заботились о нас с Далетом.

Словно вторя моим словам из-за запертой двери коморки по дому разнёсся басовитый плач. Повезло ещё, что у младенца не слишком тонкий голос. Хоть бы никто не понял, кто так орет.

— Лео, принеси мне чистую тряпку, утереть влагу, — крикнул Далет.

— Описался опять? Возьми вон там в пакете что нужно, — подтолкнул меня Саша. Чуть замешкался и добавил, — Несчастный раб. До смерти боится чужих. Писается чуть что. Прямо в штаны.

Берсерк нас убьет, если этого не сделает раньше хозяйка. Я подхватил с пола огромный пакет детских вещей, прижал его к себе и направился к двери каморки. Теперь главное не оборачиваться.

— Если уж все разрешилось, мы, пожалуй, пойдем. Я же говорил вам, госпожа Лора, что только сумасшедший заберёт из дома старую мебель и оставит вместо нее без присмотра целое состояние — полные банки красного перца. Думаю, мебель скоро и вправду вернут.

— Простите, что потревожила вас среди ночи, окончательно смутилась женщина.

— Что касается вас, господа. Покуда зельеварка не определилась с выбором жениха, и вы оба проживаете здесь, в ее доме, вам обоим следует нанести визит в ратушу и сообщить о том, кто вы есть, откуда прибыли и где остановились. Дикость, конечно, но все же.

— Но Канцлер же умер? Кому они это сообщат, господин страж? — мое сердце ёкнуло и взлетело. Канцлер умер? Счастье. Жаль только, что убил его вовсе не я! Вот это досада. Все же я мечтал ему отомстить.

— Пусть сообщат о себе секретарю ратуши. Дух канцлера ещё не нашел своего упокоения. Его можно призвать, если что-то пойдет не так.

— Чтоб его черти в преисподней сгрызли! — злобно добавила соседка.

— Полностью согласен. Да. Именно так, лучше даже не скажешь, — слышал бы эту откровенную ересь Король! У него бы брови взлетели, да так и застряли бы под короной. Я чуть сам не расхохотался, благо успел зажать рот кулаком, и наружу прорвался лишь один судорожный всхлип. Не в моем положении сейчас выражать свое мнение о власти.

— Да что же это такое! Довели парней.