Видно лишь круглую щечку и копну каштановых волос, выглядывающих из-под головного убора. Глаза у нее крепко зажмурены, как будто ей для сна требуется много решительности.

– О-о-о-о-о-о-о-о! – хором восклицает семейство Райли.

– Это… она… – тихо произносит Блейк. – Я дядя! Она выглядит совсем как я.

Думаю, что он шутит, но когда поднимаю взгляд на лицо Блейка, то вижу на нем восхищение и блеск в глазах. Я прижимаюсь к его массивному телу и утыкаюсь лицом в грудь. Его рука обхватывает меня. Наступает момент счастья. А главное, мне больше не кажется, что это был самый странный день в моей жизни. Стоять здесь, в кольце рук Блейка, быть свидетельницей этого потрясающего семейного события? Это кажется правильным. Может быть, у меня низкий уровень сахара. И в родильном отделении воздух наполнен репродуктивными гормонами.

– СМОТРИТЕ! – кричит мама Райли. – Вот и имя!

Подходит медсестра в халате с плюшевыми мишками, улыбаясь всем по ту сторону стекла. Она прикрепляет к люльке ярлычок. На нем черным маркером кто-то написал:

Аннализа Джессика Дэйли, родилась 2 ноября в 16:36.

– О боже! – Блейк хмыкает. – Второе имя должно было быть «Блейк»! Ты украла мои почести, малышка Джей. – Он поднимает меня в воздух и со смехом целует в щеку.

– Господи боже. – Я в изумлении смотрю на ярлычок. Возможно, «Джессика» уже была одним из их вариантов? – Не может быть, чтобы твоя сестра назвала ребенка в честь меня.

– Но она назвала, мать твою! – Он кружит меня, как тряпичную куклу. – Ты теперь застряла с нами. Смирись с этим.

Еще немного поглазев на ребенка и пережив несколько объятий от мамы Райли, мы находим наспех припаркованный у больницы «Хаммер» и уезжаем. Блейк сидит за рулем, положив руку мне на колено и подпевая Мику Джаггеру в песне «Поиграй с огнем»[44]. И я такая умиротворенная, что, когда он путает слова, у меня даже не возникает желания его поправлять. В основном.

Мы заезжаем в «МакАвто», и я кормлю его картошкой фри, пока к нам приближаются огни центра Торонто. От еды я чувствую себя лучше. Поэтому, когда Блейк паркует машину в подвале дома и поворачивается ко мне, говоря: «Спасибо, что спасла моих сестру и племянницу», – эти слова согревают душу.

– Рада, что смогла помочь, – отвечаю я, вместо того чтобы спорить с его логикой.

Впервые после переезда я чувствую, что преуспею в сестринском деле. Может быть, оценки не будут такими же хорошими, как у Вайолет. Может быть, время от времени я буду паниковать. Но я просто продолжу быть внимательной, как сегодня, и научусь делать больше правильных вещей, чем ошибок.

Это все, что требуется от любого из нас."

"– Ты останешься на ночь? – спрашивает Блейк.

– Да, – тут же говорю я. – И спасибо, что спросил. А не решил сам.

Его лицо смягчается.

– Прости.