То, что произошло между вами, опустошило ее, Блейки. Тебе совсем плевать, что она до сих пор оплакивает ребенка, которого вы потеряли?

Я сжимаю губы и понимаю, что они дрожат.

– Она постоянно о нем говорит! Я вожу ее на ужин каждый год в тот день, когда она должна была родить!

Какого. Хрена.

– Каково, по-твоему, ей осознавать, что она была для тебя одноразовой вещью? Вы планировали будущее…

Меня до сих пор изнутри лихорадит. Она празднует день рождения нашего ребенка?

– Ты обещал, что всегда будешь рядом, а потом просто от нее избавился!

День рождения нашего ненастоящего ребенка? Кто так делает?

– Я понимаю, что тебе тоже было тяжело, но вы могли бы разделить эту ношу друг с другом.

Что-то внутри меня щелкает.

– Бренна… – начинаю я.

– Вы могли бы оплакивать своего ребенка вместе…

– НЕ БЫЛО НИКАКОГО РЕБЕНКА!

Из столовой слышится хор ахов.

Бренна моргает.

– Что?

Я пытаюсь контролировать дыхание, яростную дрожь в ладонях, раскаленное негодование, кислотой окутывающее горло.

Сестра таращится на меня, ожидая объяснений.

– Его не было. Она сказала… Она пыталась заставить меня…

Вот черт. Я старался сдерживаться последние пять лет.

Бренна резко бледнеет. Я вижу, в какой именно момент она понимает, что именно я стараюсь удержать в себе. Ее подбородок дергается в направлении столовой, словно благонадежность Молли можно оценить сквозь две стены и лживое сердцевидное лицо.

– О боже, – беззвучно говорит она.

В мгновение ока ярость превращается в поражение. Мучительное и тяжелое, давящее на плечи так, что мне с трудом удается стоять прямо.

– Что ты такое говоришь? – шепчет Бренна.

Я просто качаю головой. И не могу произнести ни слова. Я даже думать сейчас не могу. Мне нужен… воздух.

Молча я прохожу мимо сестры, через столовую, влетаю в прихожую и вываливаюсь на улицу.

Пожар пятой категории

ДжессТишина кажется жуткой. И не просто из-за того, что я в доме Райли – в том месте, где тишина умирает. Она жуткая, потому что никто не реагирует на атомную бомбу, которая была сброшена в другой комнате. Никто даже не моргает.

Ну, кроме Молли. На другом конце стола бывшая Блейка пытается получить награду за частоту морганий в секунду. Ее ресницы двигаются со скоростью света и с каждым резким взмахом становятся все более влажными.

Но, как и на всех вокруг, на меня ее слезы не действуют. Я переживаю за Блейка, который только что выскочил из дома.

– Мама… – начинает Молли.

Миссис Райли поднимает руку.

Кудрявая девушка тут же замолкает.

Слышатся мягкие шаги, и в дверном проеме появляется Бренна. Белее скатерти, с совершенно разбитым выражением лица, она смотрит на лучшую подругу, а потом падает на стул и закрывает голову руками.

– У меня… кажется, мигрень.

– О, нет, – шепчет Молли.