Но, утром она не проснулась. Вернее, проснулась… но совсем не там, где ожидала.

Чей-то визгливый голос подгонял кого-то. И у Светланы возникло ощущение, что именно ее. Но такого в ее жизни не было никогда, даже в школьные и студенческие годы. Самоорганизация ее была на таком высоком уровне, что пугала маму.

— Александра, ты меня не слышишь, или притворяешься? – теперь голос стал еще ближе, и Светлане даже показалось, что если она откроет глаза, то увидит стоящую над собой хозяйку этого отвратительного фальцета.

— Девка, поди, до утра книги свои читала. Никак не поймет, что все написанное ее матушка и нянька знают куда лучше, – другой голос. Более мягкий, и к тому же очень зрелый. Его хозяйке лет семьдесят, не меньше.

— В книгах есть тайна, а в ваших пустых понуканиях, Дарья, один укор, - третий голос был размеренный, и Светлана даже представила себе, как могла бы выглядеть его хозяйка: женщина чуть младше ее, ухоженная, терпеливая. Наверное, преподаватель. Нет, не воспитатель, а именно преподаватель. Так разговаривают с учениками старших классов или студентами.

— Саша-а, - первый визжащий голос прямо над ухом дал понять, что теперь Светлана точно не спит. Она почувствовала запах давно забытых духов «Ландыш» и дуновение ветерка над ухом.

— Прекрасное утро за окном, дитя мое, - голос «преподавателя» прозвучал одновременно с моментом, когда она открыла глаза.

Довольно просторная комната с белыми потолками и стенами, ровные рамки из молдингов - планок на стенах, большая картина с закатным солнцем над горами.

Светлана повернула голову и, сев в незнакомой кровати, открыла рот: перед ней стояли три незнакомые женщины.

***

— Александра, не делай вид, что тебя ударили пыльным мешком и ты потеряла память. Мне достаточно твоего батюшки-проходимца, от брака с которым отговаривала матушка. Но мой батюшка, в свою очередь, тоже был проходимцем и поэтому решил, что его дочь будет жить в веселье. В итоге только глаз дергается, - тонкая и высокая, как указка, женщина лет сорока – сорока пяти говорила со Светланой так, словно имела на это право.

— Это что за спектакль? Вы кто? – тихо спросила она, продолжая рассматривать пигалицу, решившую пошутить над Светланой. Тонкая талия, высокая грудь, закрытое платье с длинным рукавом. Тонкая, явно дорогая шаль на плечах. Сейчас такую купить – надо постараться. Видно, что вязали из пуха руками. Каштановые волосы с редкими седыми штрихами высоко подняты и заколоты то ли заколкой, то ли шпилькой. Ее лицо портило лишь одно – привычка щуриться, словно она плохо видела.

— Браво, милая, браво! Я горжусь тобой, детка, - третья, которую она идентифицировала, как преподавателя, оказалась совсем не такой, как она представляла себе.