Поймав мой взгляд, Виктор слегка улыбнулся, и эта улыбка неожиданно смягчила суровое лицо, сделав его моложе и… привлекательнее.

Почувствовав, как щёки начинают гореть, я поспешно отвернулась, делая вид, что поправляю фартук.

В этот момент вернулась Терес с подносом, на котором стояли три дымящиеся чашки чая и тарелка с печеньем.

– Присаживайтесь, – сказала она, ставя поднос на круглый столик в углу зала.

Мы молча сели. Виктор – напротив меня, Терес – сбоку. Каждый из нас словно погрузился в собственные мысли, лишь изредка отпивая горячий чай. Я чувствовала на себе взгляд Виктора – внимательный, изучающий, как будто он пытался увидеть что-то за моей внешней оболочкой.

"– Я заметил, что здесь довольно уютно, – наконец нарушил молчание Виктор. – Когда проходил утром вдоль улицы, видел, как какой-то мужчина торопливо выходил отсюда. Он тоже здесь работает?

Звон разбившейся керамики заставил меня вздрогнуть. Терес выронила чашку, и та разлетелась на осколки. Чай разлился тёмной лужицей по полу.

– Ох, простите мою неуклюжесть, – Терес попыталась улыбнуться, но улыбка получилась кривой и болезненной.

– Оставь, Терес, – я мягко остановила её. – Я сама всё уберу. Иди отдохни.

Терес благодарно кивнула, поднялась и, пробормотав извинения Виктору, быстро направилась к лестнице.

Виктор растерянно почесал затылок.

– Я явно сказал что-то не то.

Я молча встала и принялась собирать осколки чашки. Лишь когда услышала, как наверху захлопнулась дверь, решилась объяснить:

– Мужчина, которого ты видел – Март, муж Терес. Он ушёл, забрав все деньги из кассы…

Я резко выпрямилась. Что-то во мне надорвалось.

– Наверное… Наверное, мужчины только на это и способны – причинять женщинам боль!

Я швырнула осколки в мусорное ведро и продолжила, уже не сдерживая слёз:

– Может, так задумано природой? Вы приходите в нашу жизнь, обещаете защиту, а потом либо предаёте, либо превращаетесь в чудовищ! Используете, а потом выбрасываете, как ненужную вещь. А мы… мы потом собираем осколки и пытаемся жить дальше. Как Терес. Как я…

– Анна… – Виктор дёрнулся.

– Не нужно, – перебила я его.

Наверное, впускать Виктора всё же было плохой идеей. Я не готова.

– Тебе лучше уйти, – сдавленно выдохнула, вжавшись в стену. – А ещё лучше – уехать.

Вспомнились слова Штаймера. Я влипла в историю одна. Никто не обязан тонуть вместе со мной. Сама заварила кашу – мне и расхлёбывать.

– Я не уеду! – заявил Виктор. – Если думаешь, что я снова брошу тебя – ты ошибаешься!

В его словах было столько упрямства.

Как же я могла забыть: Виктор Артейр был не только оголённым нервом, но и тем самым непробиваемым, тупоголовым бараном, готовым биться лбом в стену.

– Уйди, Виктор.