– Послушайте, Анна… Можно ведь вас так называть?

Не дожидаясь ответа, казначей продолжил:

– Я могу помочь вам освоиться в городе. Крыша над головой, например. У меня просторно. В отличие от нашего чопорного префекта, – Маерлиц подмигнул с откровенной наглостью, вновь поднёсся бутылку ко рту, – я не обременён семейными узами.

– Вы необычайно любезны, господин Маерлиц, – ответила я максимально холодно, – Но я вынуждена отклонить вашу… заботу.

Казначей ехидно рассмеялся.

– Тогда откройте мне секрет. Что вы делаете в такой глуши, как Дала-Эрне? Приехали просто так? Пейзажи пленили? Или может, вы от чего-то… убегаете? От прошлых грехов? От долгов? От закона?

Я смотрела прямо в заплывшие глаза Маерлица.

Ни тени страха. Его грязные домыслы были так далеки от правды, что это, как щит, придавало силы. Этот опьяневший, разлагающийся на глазах человек был просто жалок.

– Я думаю, наш разговор окончен! – произнесла твёрдо и встала с кресла.

– Ну куда же вы? – Маерлиц тоже поднялся, но от выпитого потерял равновесие и рухнул обратно в кресло, опрокинув бутылку.

– Вы отвратительны, господин Маерлиц! – бросила я через плечо, направившись к выходу.

От его вида, от смрада, от всей этой мерзости меня тошнило. Но в этот момент дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился префект Штаймер.

Маерлиц, закашлявшись, судорожно ухватился за край стола, попытавшись подняться.

– Штаймер! – воскликнул он с фальшивой радостью. – А мы тут с госпожой Артейр… просто беседовали.

– Да, я вижу. Но мне придётся забрать её у тебя. Анна… – префект протянул мне руку.

Тут даже не знаешь, что лучше, остаться в пропахшем алкоголем кабинете или оказаться в лапах Штаймера.

Наверное, все же первое. Маерлиц в его теперешнем состоянии казался меньшим злом…

Но выбора не случилось. Штаймер сжала мою руку выше локтя с такой силой, что боль отозвалась в плече. Он буквально выдернул меня из кабинета. Лишь на мгновение, уже в дверях, он метнул короткий, острый взгляд на Маерлица – в нём клокотало не просто раздражение, а чистая, неразбавленная ярость. Дверь захлопнулась, оставив казначея наедине с разлитым вином и уязвлённым чувством собственного достоинства. Хотя… сомневаюсь, что у него было хоть какое-то достоинство.

Штаймер поволок меня в свой кабинет, попутно говоря какие-то любезности. Но я его не слушала. Все мои мысли были заняты тем, как выбраться из возникшей ситуации с наименьшими для себя проблемами.

Очнулась лишь тогда, когда за моей спиной в очередной раз захлопнулась дверь.

– Итак, – Штаймер хлопнул в ладоши. – Прошу, садитесь, – он указал на стул.

– Спасибо, я постою."

"– Сядьте, – говорил префект спокойно, вежливо, но каждое его слово впивалось в спину холодными иглами.