Конечно! Взгляды в сторону, глупая неуклюжесть, папка, упавшая на пол… Всё это не просто так!

У него есть тревожная кнопка? Наверняка есть! Он же работает с деньгами, чёрт его побери! А я полная дура!

– Госпожа Артейр! – голос стражника позади стал резче.

– Я никуда не пойду, – упрямо заявила я. – Сначала скажите, в чём моя вина.

– Вас… желают видеть.

Желают видеть?! Штаймер. Конечно же. Но я ведь специально припёрлась утром, рассчитывая, что высокое начальство ещё спит, укрывшись бархатным покрывалом. Ошиблась. Причём крупно.

Для меня расставили капкан, и я, как глупая крольчиха, прямиком в него угодила!

– Не дёргайтесь, – процедил стражник сквозь зубы, наверное, думая, что я хочу сбежать.

Но куда мне бежать? Это глупо. А я уже превысила лимит глупости на сегодняшний день!

Рука охранника молниеносно метнулась в мою сторону и сомкнулась вокруг запястья. Хватка была железной – ни вырваться, ни пошевелиться.

– Вы не имеете права так со мной обращаться! – возмутилась я.

Но мои слова совершенно ничего не значили.

Стражник презрительно фыркнул и потащил меня вперёд.

По пути встречались чиновники и простые горожане. Кто-то шептался, прикрывая рот ладонью, кто-то отводил глаза, словно боясь, что любопытство может оказаться заразным. Никто, ни единая душа, не сделал попытки вмешаться.

– Это произвол! – крикнула я, обратившись к застывшей в дверном проёме полной женщине с бумагами в руках. – Вы сами всё видите!

Женщина лишь опустила взгляд и поспешно юркнула в кабинет.

– Не стоит тратить силы, – буркнул стражник, волоча меня дальше.

Мы свернули в боковой коридор, миновали ещё несколько кабинетов. В конце коридора стражник резко остановился перед массивной дверью. Без предупреждения он толкнул её, а следом и меня.

Я споткнулась о порог и едва не упала.

– Вот она, господин казначей, – доложил стражник, вытянувшись по струнке.

Казначей? Не префект?

Воздух в кабинете был спёртым, тяжёлым. И этот запах… Я поморщилась от резкого, кислого аромата перегара.

В дальнем углу кабинета на широком кожаном диване полулежал Маерлиц… Его рубашка была расстёгнута, обнажая волосатую грудь, а в руке он небрежно держал бутылку вина.

Казначей спал, с каждым выдохом издавая хриплый, булькающий звук. Бутылка, накренившись, позволяла темно-рубиновой жидкости тонкой, неумолимой струйкой стекать на когда-то белую, а теперь заляпанную рубашку, а оттуда – кап-кап – на ковёр, образуя кроваво-тёмное пятно.

– Господин Маерлиц, – стражник повысил голос. – Я привёл женщину, как вы и приказывали!

Казначей вздрогнул, издал нечленораздельный звук и приоткрыл один мутный глаз.