– Переходи к месту, где они уже потрахались, а? – все равно через четверостишие возмущается Ник, а я упорно читаю дальше, как будто обязана справиться, как будто это испытание, которое я должна пройти. И это решит все проблемы.

Даже не спрашивай почему! —

Сердито шагнула ближе

И вдруг, заплакав, прижалась к нему:

– Мой! Не отдам, не отдам никому!

Как я тебя ненавижу!

Когда я заканчиваю, Голицын больше не болтает и не шутит, как клоун. Даже не матерится, а мог бы. По крайней мере, мне бы точно было легче, чем наблюдать, как он в один миг становится серьезным, вздыхает и закрывает руками лицо.

– Эй! – Я касаюсь его плеча, а он вздрагивает и, сев, отодвигается от меня.

– Так себе стихи, – шепчет он. – Хотя жаль, не про нас. Сатане повезло, я считаю, – девка запала, пришла к нему.

Ник смотрит на меня молча. Долго не решается задать вопрос, который повисает в воздухе.

– Ты же пришла не поэтому? – не выдерживает Ник.

Тихое «нет» с болью срывается с моих губ.

– Ань… – Я вся напрягаюсь от его тона, которым он произносит мое имя. Во рту горечь, желудок скручивает, даже сердце пропускает удар, а потом колет с двойной силой.

– А?

– Уходи, – искренне просит он. – Пожалуйста.

Черт! Мне ведь должно было стать легче, почему не становится?

– Хорошо. – И мне бы молча исчезнуть, но я остаюсь сидеть на месте. – Ник?

– А?

– Что все это значит?

– А сама как считаешь? – Становится еще больнее от каждого слова и слога.

– Я не знаю, – честно признаюсь, потому что совсем растеряна. – Я думала, что мы просто…

– Я заигрался, – спокойно отвечает он. – Я думал, ты обычная девчонка. Что ты дашь мне по-быстрому и все пройдет. А даже если не дашь, я отлично повеселюсь. – Он хмыкает, поджав губы. – Повеселился.

Мне кажется, что я слышу, как он грязно ругается, но, возможно, додумываю это.

– Ник…

– Ты засела у меня в башке, понимаешь? – Он запускает пальцы в волосы, ерошит их. – Это несправедливо. Может, я и заслужил, но все равно не понимаю, почему так, почему именно ты…

– А ты уверен, что… – перебиваю его, цепляясь за последнюю надежду.

Пусть он подумает получше. Пусть поймет, что это не оно. Пусть не признается, что влюбился в меня. Пожалуйста.

– Да, Ань, уверен. Не совсем я тупой, – окончательно убивает меня Голицын.

Он не смотрит на меня, и я этому даже рада. Мне чертовски, до слез его жаль, но показывать это я не хочу – хуже будет всем.

– А ты уверена, что… – спрашивает в ответ Ник и тут же разбивается о мой взгляд.

– Да, – признаюсь ему в том, в чем не признавалась даже Андрею. Даже самой себе. – Думаю, да.

Но я же не виновата, что сердце выбрало другого?

– Думаешь? Или уверена? – уточняет уже без энтузиазма.

– Уверена, – подтверждаю я и только сейчас понимаю, что на самом деле люблю Аполлонова.