Я хочу, чтобы между нами не было недопонимания. А чего хочешь ты?

Этот вопрос парализует Ника, и он растерянно смотрит мне в глаза, плотно сжав пухлые губы.

– Когда поймешь, тогда и продолжим разговор. Идет?

Он кивает, и на этой нервной ноте начинается моя новая неделя в офисе Игоря Сергеевича. Наверное, это дурной знак.

С самого утра на этаже царит какой-то хаос. На завтра назначена презентация нового ЖК, который, как сотни до него, хвастается европейским комфортом, сибирским утеплением стен, немецким качеством и французским шармом. Игорь Сергеевич называет его главным проектом года, а Андрей Григорьевич уверен, что это вульгарщина, безвкусица, выкачивание денег из людей и прочее-прочее-прочее.

Они то и дело спорят, орут друг на друга по телефону. Мое дело – носиться по кабинетам и создавать видимость бурной деятельности, так как Светлана уже ушла, а новенькая девочка еще не приступила к работе. Вот я и ношусь. И даже почти ни о чем – и ни о ком – не думаю.

В итоге я на самом деле не замечаю, как наступает вечер. В начале седьмого офис пустеет, и, когда притворяться занятой уже не перед кем, я ухожу в макетную, чтобы часок-другой провести со своими домиками – весь день этого ждала.

К счастью, Игорь Сергеевич не задерживается надолго и обо мне не вспоминает. Закрутив на голове пучок, чтобы волосы не мешали, я включаю музыку и начинаю клеить. Мне осталось совсем немного. Домики уже выглядят как произведение искусства, по моему мнению, и «ну норм», по мнению младшего архитектора Олеси, которая иногда ко мне заходит.

Когда я работаю руками, мне хорошо думается. Поэтому качаю головой под музыку и размышляю о том, до чего докатилась моя жизнь.

Как так вышло? С Голицыным, с Аполлоновым? При чем тут чувства к одному и поцелуи с другим? Я не понимаю. Запуталась. Они меня запутали.

Голицын – это легко, просто, естественно. Аполлонов – интригующе, туманно и странно.

Думаю о каждом по очереди, гадаю, злюсь… потому что по итогу ни один из них так и не сказал мне честно, что ему от меня надо. Они оба, по-моему, сами не знают, чего хотят, и я точно перед ними не виновата.

В задницу всех.

Перехожу в «Архикад» и еще час с остервенением работаю над черновым проектом все того же дома. Чтобы заглушить мысли, не даю себе передышки, пока перед глазами не начинают летать мушки.

– Девушка, мне этаж закрывать надо, – вздыхает охранник, заглядывая ко мне в комнату и приподнимая кепку, будто бы в знак приветствия.

– Простите, разумеется. Одну минуту, – спохватываюсь я, разгребая кучу бумаг на столе, чтобы не оставлять за собой бардак.

– И начальника своего со второго этажа поторопите, – ворчит дедуля, прежде чем уйти, а я не успеваю сказать ему, что нет у меня никакого начальника на втором этаже.

Уже нет.