Одна его ладонь зарывается в мои волосы, давит на затылок, толкая ближе к себе. Вторая, пробравшись под юбку, оставляет памятные следы на бедрах. А после гладит мою спину, плечи, шею и… тут же перемещается на талию, чтобы крепко сдавить в тисках, будто он едва сдерживает себя. Топ все еще валяется где-то на полу, но я не чувствую холода. Напротив, все тело окутывает невыносимый жар. Я горю. И я хочу больше.

Ник отрывается от моих губ, чтобы спуститься ниже. Провести языком по скуле, облизать шею и напасть на грудь. Он не прижимает меня, видимо чтобы не сделать больно из-за свежей татуировки, но я все равно ощущаю себя будто поглощенной им – так он опутывает меня со всех сторон.

"

"Он провоцирует меня, силой вытягивает стоны. И я в самом деле хнычу, когда кусает меня за самый край соска через тонкий лифчик, а затем оттягиваю его голову за волосы назад. Ник невероятно невыносим. Он смотрит так откровенно, что его взгляд пробирает до костей. Ухмыляется покрасневшим, влажным ртом, и я сама тянусь к нему первая, потому что его губы – такие же ужасные и невыносимые, как и он, – не дают думать ни о чем другом.

Даже через плотную ткань его брюк я ощущаю твердый стояк и, откровенно шипя, трусь об него.

Я хочу, желаю избавиться от ощущения, которое сводит низ живота. Я посасываю мочку его уха, чтобы услышать, как он ругается матом и толкается снизу вверх, тяжелыми ладонями удерживая меня на месте.

– Я хочу тебя трахнуть, Санта-Анна, – шепчет он, делая еще один толчок, от которого сносит крышу. Я закидываю голову назад, а Ник рисует своими охренительными губами на моей шее замысловатые узоры.

Он сильнее тянет мои волосы и вновь двигается вверх-вниз, а я растворяюсь в ощущениях.

Ник снова матерится, а я блаженно улыбаюсь, кажется мысленно соглашаясь с тем, что грязные словечки мне и правда нравятся. Пока он не повторяется. Совсем другим тоном – я сразу чувствую, что что-то не так.

– Детка, проваливай отсюда. Не видишь, мы заняты?

Ничего не понимаю, пока не отрываюсь от него и не кручу по сторонам головой. И тогда натыкаюсь на Роксану, застывшую в проходе с широко распахнутыми глазами.

– Черт, – запоздало ругаюсь я. Пытаюсь слезть с Голицына и прикрываю возбужденную грудь рукой, чтобы выглядеть хоть капельку пристойнее, хотя… я мажу взглядом по взъерошенным волосам Ника и его раскрасневшимся губам: нас ничего не спасет.

– Извините, – бормочет Роксана, наконец отмерев, и в тот же миг срывается со всех ног, а я спрыгиваю на пол. Хватаю топ и, путаясь в прорезях, быстро натягиваю его на себя. После, прыгая то на одной ноге, то на другой, быстро влезаю в туфли и мчусь за ней.

– Оксан, стой! – перехватываю ее уже на улице, и теперь мы стоим на тротуаре, а с неба падают тяжелые капли дождя, которые мало нас волнуют.