Я тяжело дышу – пытаюсь отдышаться и остыть. Боялась, что Роксана начнет кричать и плакать, но нет. Не похоже на то. Она вроде бы нервно кусает губы, не смотрит на меня. Несколько раз открывает рот, но не издает ни звука.

– Я… я пришла поговорить, – наконец произносит она на выдохе. Тараторит безбожно, смотрит на мокрый асфальт. – Вы теперь вместе, да? Это… я… Я не уверена, но постараюсь привыкнуть. Наверное.

Она явно растеряна. Тушь размазалась из-за дождя, она похожа на грустного Пьеро. И я не понимаю, в ужасе она от увиденного или в гневе. Все смешалось, и дождь ни черта не помогает.

– Нет, мы не вместе, – ровным тоном произношу я. Осторожно. Будто переговорщик, который ведет беседу с тем, кто стоит на краю крыши. – Твой Голицын никогда и ни с кем не был «вместе», и я не исключение. Просто мы…

Я вздыхаю так, что приподнимаются плечи. Одежда мокнет, но мне плевать – так даже лучше, прохладные капли остужают разгоряченную алкоголем и прелюдией кожу. Хотелось бы мне ответить, что я просто гребаная девственница, которая никогда не делала того, чего хочет. А теперь вроде бы делает, только это ничего не меняет, но… вряд ли это прозвучит для Роксаны как достойное оправдание.

– Ты его хочешь, да? – Роксана воспринимает все иначе, и я затягиваю ее под козырек, нависающий над огромным окном студии.

Она бесполезно пытается стряхнуть воду с джинсовки, но все равно, как и я, насквозь промокла. Меня саму уже слегка колотит от ледяной воды и ветра. Но я даже рада, что дождь смывает прикосновения и поцелуи Ника. Так с Роксаной проще говорить. Кажется, будто все это было вообще не со мной.

– Да, я… хочу, – решаю не сопротивляться правде.

– Голицын безопасный?

Роксана не понимает, что я имею в виду. Ждет разъяснений. Да если бы я сама могла все так просто объяснить!

– Ну, он не влюбится в меня. Я для него просто первая девчонка, которая ему отказала.

– А кто он для тебя? – Роксана задает очень сложные вопросы. Я пытаюсь ответить честно.

– Он для меня… – долго формулирую мысль. – Наверное, первый, кто не принял мой отказ. Другие ведь… они просто звали на свидание и после сдавались.

– Да, Ник может быть настойчивым, когда ему это надо.

– О да, самой настоящей занозой в заднице!

Мы обе одновременно смеемся, вроде как позабыв о недавней сцене, но потом снова пересекаемся взглядом, и неловкость возвращается.

– Мне жаль, если я обидела тебя, а ты и правда влюблена…

– Не влюблена, – вдруг выдает Роксана, плотно сжав губы.

– Что? Я тебя не понимаю.

Мне стыдно, я была готова извиниться миллион раз подряд, но разговор принимает неожиданный оборот.