– Я такое не пью, – тычу в бутылку, – в чистом виде. Нужна кола.

Встаю и молча подхожу к шкафу, где Роксана хранит вещи. Я точно знаю, что у нее там большие запасы сникерсов и диетической колы – она без этих перекусов жить не может.

– Хорошая девочка, – хвалит меня Голицын, прямо как Андрей в моих фантазиях, и я кусаю губу, вспомнив об этом. – Ох, продолжай в том же духе, и я трахну тебя прямо на рабочем столе. – Он кивает в сторону койки, спрятанной за ширмой, на которой бьет татуировки. Улыбается широкой дьявольской улыбкой, но меня его угрозы не пугают. Я уверена, что он не сделает того, чего я сама не захочу, поэтому его пошлые приколы даже немного веселят.

– И как это произойдет? – Я не могу удержаться. У меня фантазия разыгралась. Обычно в этом месте я ее пресекаю, но тут сам бог велел немного углубиться в тему.

– О, Санта-Анна, тебя возбуждают грязные разговорчики?

Вместо ответа я отбираю стакан с разбавленным колой алкоголем, а затем почти залпом выпиваю до дна. Хочу, чтобы голова опустела. Мне нужно прогнать все эти угнетающие мысли о Роксане и Аполлонове. Ник прав – пятница создана для веселья.

– Мне нравится начало, – сообщает Голицын, отвлекая меня.

– Еще, – требую, протягивая руку, и Голицын мне не отказывает. Он как-то подозрительно щурит глаза, так что я не предвкушаю ничего хорошего. – Правда или действие? – выдает он.

– О нет, на это я не поведусь.

Я никогда не участвовала в подобных играх, но точно знаю, что они кончаются плохо.

– Да брось, Аннабель-Ли, мы здесь только вдвоем, – вот именно! – Ты можешь мне доверять.

Могу? Доверять? Ему? Правда, что ли?

– А твой клиент?

– Только что написал, что не придет.

Голос Ника так чертовски подкупает меня, что я ведусь, хотя не помню, чтобы видела, как он притрагивался к телефону. Что такого может произойти в темном тату-салоне, где мы совершенно одни? Ничего, учитывая, что от подкатов Ника мне просто смешно, а черту он не перейдет, пока я не разрешу. Нужно просто не разрешать – и все.

– Ладно, – соглашаюсь я, махом допивая вторую порцию горячительного коктейля, и уже жду, когда мне обновят стакан.

– Так правда или действие? – разливая бутылку, повторяет вопрос Ник.

Я представляю, что после «действия» Голицын заставит меня показывать ему грудь или что-то в этом духе, поэтому выбираю правду.

– Скажи, Санта-Анна, – в его голосе прорезается приятная хрипотца, – ты представляла меня тогда? Когда выполняла первое домашнее задание?

– Ясно-понятно, – отмахиваюсь от него, потому что ожидала от него чего-то подобного.

– Правду, – требует он, и я как-то внезапно замираю, заметив, что Ник смотрит на меня почти серьезно.

Если я совру, он ведь никак не докажет обратное?

– Представляла, – все равно сознаюсь я.