Лука с Семой звали покуролесить в баре после работы. У нас по пятницам мужицкий день. Для них, как и для меня, гребаной неожиданностью стало, что я в кои-то веки предпочел поехать домой, а не завалиться с ними потрепаться и бухнуть.

Это так странно и непривычно. Но есть в этом что-то такое будоражащее, вынуждающее торопить время, когда тебя ждут…

Она ждет меня дома…

С того дня, как мы взорвали красками ванную, между нами все незримо изменилось. Тогда, когда мы установили границы друг с другом, эти границы будто стали для обоих вызовом. Волей. А для меня самого лютой на свете выдержкой.

Потому что Линка приблизилась на максимум, доверчиво раскрылась по полной. Мягкая, строптивая, озорная, наивная, заботливая, манкая…А трогать нельзя… Мы же гребаные «друзья».

Друзья, когда вместе ужинаем, угорая над шутками и рассказывая прошедший день. Друзья, когда выбираем, споря до криков, сериал, который будем смотреть всю следующую неделю. Друзья, когда кидаемся друг в друга подгоревшим попкорном из микроволновки. Друзья, когда желаем друг другу спокойной ночи, и Лина так эротично и одновременно целомудренно прикусывает пухлую нижнюю губку, говоря мне «пока».

Сука, друзья…

Пару дней назад Лина выложила рекламный ролик. Я не поленился и зарегистрировался в той соцсети, где у Зайцевой профиль. Нашел ее аккаунт и, наверное, раз пять пересмотрел видос, на котором мы сходили с ума. Она обрезала видео. До того момента, где я прижал ее к стене. На мой взгляд, это был самый яркий эпизод, но, вероятно, Зайцева знает, как лучше. Ну или не хочет афишировать мою к ней стоящую торчком «дружбу». Тем не менее получилось прикольно. Сочно и бодро.

С того дня ничего не изменилось.

У меня перманентно тесно в штанах. Это стало практически частью меня. Даже сейчас, когда я снова думаю о заляпанной в краске девушке. Кажется, я в жизни не видел ничего более возбуждающего, чем маленькая, аккуратная грудь Зайцевой с вызывающе торчащими сосками под облепившей их фуксией и блестящие зеленые глаза на контрасте, когда девчонка на меня смотрела.

Вибрация телефона в подстаканнике выдергивает из красочных воспоминаний. Когда бросаю взгляд на имя звонящего, в штанах мгновенно становится свободнее, ведь звонок принадлежит отцу Лины.

Ничего не может отрезвить лучше, чем входящий вызов отца девушки, которую трогать нельзя, но на которую стоит колом.

– Василий Романович, добрый вечер, – приветствую моего формального родственника, когда принимаю звонок.

– Здравствуй, Павел.

Я убавляю громкость на медиа-системе, чтобы лучше слышать мужской голос, который звучит достаточно ровно.

– Как жизнь молодая? – интересуется Зайцев.

Прислушиваюсь, насколько мне стоит опасаться этого вопроса?

– Бурлит, Василий Романыч, – отзываюсь с опаской.