Меня трясет, когда смотрю то на разъяренную девушку, то на Пашу, который растерянно поправляет вздыбленную ширинку и озирается в поисках футболки.

– Ненавижу. Мрази! Какие же вы мрази! – Соня бросается вперед и попадает в руки Волкова, который прижимает ее к себе с такой силой, что я закрываю глаза.

Это самый неловкий момент в моей жизни. От неловкости хочется умереть. Дрожь сотрясает тело так, что зубы стучат друг о друга и голова кружится.

Подтягиваю колени к себе и прячусь в них, зажмуриваясь.

– Тш-шш….тихо…Спокойно…– слышу голос Волкова, которым он успокаивает Софию, и зажмуриваюсь сильнее.

– Отвали! Отвали, мудак! Как ты мог? Сволочи, мрази! Ненавижу! – всхлипывает она, задевая меня до кончиков пальцев ног. Ее плач касается меня везде. Колет иглой совести и откуда-то взявшейся вины.

– Отпусти меня, мудак! Опусти! Я убью тебя, слышишь?! – кричит она. – Дрянь, какая же ты дрянь, Зайцева!

– Соня, успокойся! – гремит Паша. – Пойдем поговорим.

– Отстань от меня! Сука, как ты могла? Я же тебя приняла в нашу команду! Помогала! А ты…змея. Довольна? Ликуешь?

Каждое брошенное в меня слово достигает цели. Я стискиваю зубы и крепко сжимаю веки, не смея посмотреть на девушку, которой сделала больно.

Она любит Пашу, и ей больно. Мысль об этом поднимает волну тошноты.

– Что у тебя еще есть? Давай! Выкладывай все, дрянь!

Я замираю. Перестаю дышать, прислушиваясь к словам.

– А че сразу-то не выложила? Ждала удобного случая?

Вскидываю подбородок и смотрю на Софию, которая пытается вырваться из рук Паши. Он держит ее крепко, но в ней столько ярости, направленной на меня, что воздух в комнате кажется раскаленным.

– Молчишь, дрянь? Нечего сказать?

– София, прекрати! О чем ты? – Паша отстраняет ее, удерживая на вытянутых локтях, и заглядывает в заплаканное лицо.

– О чем? О чем? А ты не в курсе, да, мудак? Вот об этом! – София вскидывает руку и пихает ему в лицо телефон.

За спиной Волкова мне не виден экран, но я проваливаюсь куда-то очень низко, когда спустя секунду Паша рычит:

– Блять…Откуда эта хрень?!

– Ты меня об этом спрашиваешь? – взвизгивает София, округляя свои и без того широкие глаза. – Лучше спроси у своей типа «родственницы»! – она тычет в меня пальцем, выглядывая из-за плеча Паши. – Еще монашку из себя строила, божилась, что между вами ничего нет! Овца!

– Соня, прикуси язык! – рычит на нее Волков, встряхивая за плечи. – Ты сейчас нарываешься на неприятности…

– Неприятности? Куда еще больше? – орет в истерике Рязанцева, перебивая Пашу.