Потому что это с ним! Потому что это он! – Ааах, – выдыхаю, жмурясь и ощущая его пальцы в самом сокровенному месте.

Лицо жарко вспыхивает. Я вся болезненно вспыхиваю, потому что чувствую, как влажно там, где он гладит меня.

– Паш, Па-аш, – плаксиво шепчу, крепко хватая его запястье.

Надо остановить, да… Но такие бешеные токи гуляют по всему телу, что я могу только дрожать, напрягаясь и… шире развести колени, чтобы ему было удобнее трогать меня.

– Блять…– шипит Волков, чутко улавливая мой посыл – я не сопротивляюсь, я полностью поддаюсь.

Между нами мгновенно что-то меняется. В самом воздухе. Атмосфера будто становится гуще, мешая свободно дышать. Паша отстраняется на секунду, снимая через голову футболку, стягивает верх с меня. С секунду жадно рассматривает мою обнаженную грудь в темноте. От его взгляда на коже, покрывшейся мурашками, будто расцветают ожоги.

А потом снова наваливается сверху, принимаясь жадно и требовательно меня целовать.

Я задыхаюсь, верчусь под ним, словно на раскаленной сковороде. Его руки везде: гладят ребра, щупают бедра, сминают попку, вжикают молнией и ловко стягивают джинсы с меня, оставляя в одних трусиках. Паша отрывается от моего рта и ведет губами влажную дорожку по шее вниз, лихорадочно оглаживая тело. Целует, посасывает соски по очереди, широким языком проходится по животу до пупка, ниже…

– Боже, нет…Н-нет, – сдавленно шепчу, когда чувствую влажный поцелуй через ткань трусиков. Свожу колени, застеснявшись, и пытаюсь оттолкнуть его голову.

– Тихо… – шипит чуть раздраженно, еще раз целуя туда, – расслабься, девочка, это же кайф, – ласково, чуть насмешливо и очень возбужденно.

– Паш… я, – хнычу, – Па-аш…

Рвано тяну воздух носом, больше не в силах произнести ни единого слова, когда он рывком спускает по ногам мое белье и целует лобок.

Ох, твою мать, аа-а!

Я сейчас сгорю от бешеной смеси удовольствия и стыда!"

"Пашка по-хозяйски закидывает мои ноги себе на плечи. Одна мужская ладонь ложится на мой живот, чтобы не дергалась, вторая рассеянно гладит бедро, пока губы и язык творят такое, что я могу только судорожно стонать, крепко закрыв глаза.

– …Зайцева!

Оглушенная происходящим, за гранью сознания слышу свое имя. Мое тело такое тяжелое, вялое, словно его каждая клеточка наполненна приятной ленью, что обращаю внимание на звуки извне только тогда, когда дверь в комнату грохает о стену.

– Что? – громкий возглас резонирует в ушах и бьет по вискам. Я вздрагиваю будто меня шарахнуло током. – Да вы… вы…

– Соня, блять! – орет Паша, выглянув себе за плечо.

Соня?

Он сейчас сказал «Соня»?

– Вы…вы серьезно? – верещит Рязанцева, прикрывая рот ладонью.

– Соня, выйди из комнаты! – рявкает Паша, подхватывая покрывало и натягивая его до самого кончика моего носа.