Орет на весь дом, отчаянно сопротивляясь и прожигая меня взбешенным, полным злого триумфа взглядом:

– А ты знала, что твоей отец перечисляет ему деньги? Знала? Он сказал тебе? Нет?! А мне сказал! Так и сказал, что только из-за денег тебя держит! Чтобы я не пережива…

Последнее слово обрывается оглушающе хлопнувшей дверью, которая чудом не припечатывает по носу Софии. Она еще вопит что-то по ту сторону дверного полотна. Колотит кулаками, но Паша щелкает замком, будто ставя точку в этом мерзком спектакле, и она быстро замолкает.

– Да пошли вы! Оба! – доносится глухое и очень искреннее заявление из коридора, а затем я слышу удаляющиеся шаги.

Мы с Волковым остаемся одни. Воздуха словно нет. Он сгорел в костре этого липкого вранья. Испарился. Меня теперь окружает вакуум, способный высосать душу. Колотит так, что зуб на зуб не попадает. Я бы расплакалась, но нет моральных сил даже на такой пустяк.

– Лина…– Паша медленно оборачивается ко мне. Знакомым нервным жестом ерошит волосы на затылке.

Смотрит виновато. Сволочь. Хочется выцарапать ему глаза! Только сначала умереть…Сбросить кожу, будто я змея. Эту я уже носить не могу. Она вся грязная.

– Паулин, твой отец правда перевел мне деньги, – Волков осторожно делает шаг в мою сторону и выставляет ладони вперед, словно подкрадывается к загнанному в угол хищнику, который в любой момент способен броситься и укусить.

Я прижимаюсь лопатками к спинке кровати, подтягиваю ноги к подбородку, стремясь максимально увеличить расстояние между нами, пока Паша медленно его сокращает.

– На продукты и коммуналку…– продолжает Волков мягким, просящим голосом, от которого у меня сводит зубы. – Но это было один раз, Линка! То, что Соня тут несла, это полный бред!

– Уйди…– хриплю задушено я.

– Лина, ты сама подумай…– Паша тормозит у самой кровати, и его голос звучит громче, – мне делать, что ли, больше нечего?!

– Я хочу побыть одна. Уйди…– шиплю, а внутри будто вулкан взрывается от боли, обиды и унижения. Не выдерживаю и начинаю орать: – сволочь! – запускаю в него подушкой, кричу. Словно плотину прорывает. – Уйди! Просто уйди!

– Лина, да успокойся ты! Давай поговорим. Без истерики, – беспомощно бормочет Паша и подается ко мне в попытке обнять.

Вырываюсь. Словно разъяренная кошка царапаю его по лицу.

Он отшатывается. Шокировано смотрит на меня, приложив ладонь к тонким красным полоскам на щеке.

Я сама впадаю в ступор.

Я не ожидала такого от себя.

– Уйди…пожалуйста…уйди, – шепчу онемевшими губами.

Его лицо расплывается перед глазами. С трудом распознаю мимику: как поджимает губы и хмурит брови. Как смотрит на меня тяжело, обдумывая, как лучше поступить.

– Хорошо, – наконец, глухо выдает он. – Сейчас я уйду. Попробую разобраться, откуда всплыли скрины твоего эфира.