Днем ворота иногда оставались открытыми, и можно было вообще без всяких достоверных предлогов при определенной сноровке проникнуть в подземный гараж совершенно незаметно, а оттуда на лифте или по черной лестнице попасть в дом, на любой этаж. Все прочее – дело техники, то есть хорошей дверной отмычки либо дубликата ключей.

Стас спустился в гараж с большим мусорным мешком в руках. Он успел переодеться. Вместо любимого костюма цвета грозовой тучи на нем были черные джинсы, старые кроссовки, серый спортивный пуловер, потертая кожанка и замшевая черная кепка. Он погрузил мешок в багажник своей «Тойоты» цвета какао с молоком и выехал из гаража.

На пересечении Тверской и Садового кольца он застрял в пробке. Рядом, почти вплотную, стояла допотопная старая «Волга». Лысый пожилой толстяк за рулем не спеша, с аппетитом поедал огромный гамбургер. Стас терпеть не мог макдоналдсовскую еду, считал ее вредной для здоровья и сначала глядел на лысого соседа с отвращением, но потом вспомнил, что не обедал сегодня. До встречи оставалось достаточно времени, чтобы спокойно поесть. Он остановил машину у скромного гриль-бара неподалеку от старого цирка, поменял сотню долларов.

В баре было пусто, орала музыка. Толстая крашеная блондинка молча положила перед ним меню. Стас заказал себе овощной салат, баранью отбивную на косточке и попросил приглушить музыку. Пора было наконец позвонить матери. Он собирался сегодня ночевать у родителей и, чтобы обеспечить себе спокойный вечер, без слез и упреков, включил свой мобильный и набрал номер.

Трубку долго не брали. Наконец он услышал сонный голос. У Натальи Марковны была сильная одышка.

– Стасик, ты дома? Почему ты не берешь трубку? Почему отключил мобильный?

– Нет, мама.

Я не дома. А мобильный включен. Вот, я тебе звоню.

– Где ты?

– Я в кафе. Зашел пообедать.

– Лучше бы ты приехал к нам. У нас борщ, котлетки из индейки, твои любимые. Ты был у себя дома?

– Да, конечно.

– Там все в порядке?

– Разумеется, мама. А почему ты спрашиваешь?

– Ну так… Просто я весь день ждала твоего звонка, заснула в кресле, и мне приснился нехороший сон, будто разгромили твою квартиру, вспороли кровать.

– Снам нельзя верить, мама, – медленно, по слогам произнес Стас, – а в кресле спать неудобно.

У тебя, наверное, затекла шея, вот и привиделись кошмары. Как ты себя чувствуешь?

– Было очень плохо, но теперь лучше. Главное, ты позвонил, больше мне ничего не надо. Папа сказал, ты сегодня приедешь к нам ночевать. Это правда?

– Да, конечно. Я приеду. Но поздно, часов в двенадцать.

– Хорошо, сынок, мы тебя будем ждать. Скажи, ты уже встречался со следователем?

– С каким следователем, мама? – поморщился Стас и выбил сигарету из пачки.

– Ну с тем, который занимается убийством твоего шофера.