Ой, у удава же нет лап. А как тогда?

Мысли путались, метались, желание, дремавшее внутри, разлилось с новой силой.

Рука с живота спустилась вниз, нажимая и вдавливая. Сильно, грубо, ярко.

Я задержала дыхание и зажмурилась, чувствуя, как он приближается к бедрам. Ладонь замерла. Тихий вздох разочарования против воли сорвался с губ.

Сердце стучало так, что того и гляди выпрыгнет.

Не знаю, сколько мы стояли — неподвижные, возбужденные.

Было только тяжелое дыхание, разрывающее тишину.

И вдруг все закончилось.

— Иди в ванную и ложись спать, — глухо сказал Н’Ери, отступая.

 — Меня не жди.

Дважды просить не надо было. Я едва ли не бегом припустила в ванную, закрылась на замок и замерла, не зная, что делать.

Ведь это же была игра. Просто игра. А стало?

Подойдя к раковине, бросила взгляд в зеркало и застыла, первый раз разглядев, что со мной сотворил Жерар.

Я и не я. Глаза, подведенные коричневым карандашом, казались больше. Темные тени только усиливали эффект. Ресницы стали гораздо длиннее и пушистее. Губы призывно алели яркой помадой. А я никогда в жизни не пользовалась таким цветом. Волосы, короткие, вьющиеся, обрамляли бледное личико.

Невинность и порок в одном флаконе. Кто бы мог подумать, что я могу быть такой? Ведь не девочка уже.

Ник так и не вернулся.

Одевшись в шелковую пижаму персикового цвета, которую выбрал для меня Жорик, я забралась в кровать и довольно быстро заснула. Если Н’Ери и вернулся, то я этого не услышала.

Пробуждение было приятным. Мягкая постель, удобная подушка, пушистое одеяло и урчание над ухом.

Стоп! Какое урчание?

Оборачивалась я очень медленно и едва не заорала.

На соседней половине кровати лежала огромная черная кошка с золотистыми глазами.

Лежала, смотрела на меня и облизывалась.

«Господи, господи, господи!»

В голове была такая каша, что я совершенно забыла правила общения с хищниками во второй ипостаси.

Не смотреть в глаза. Никогда.

Тут же опустила взгляд на мощные лапы.

«Взмахнет такой и хребет сломает. А когти какие. Мама дорогая!»

Хищник заворчал, а я чуть с кровати не упала.

— Ник.

Получалось жалко и пискляво.

Прокашлялась и произнесла уже громче:

— Ни-ик.

Животное снова заворочалось, встало на все четыре лапы и двинулось ко мне.

«Вот и все!» — пронеслось в голове, когда морда пантеры появилась совсем рядом с моим лицом.

Зажмурилась и застыла, вцепившись в одеяло.

«Лишь бы быстро и не больно. Сразу!»

И едва не взвыла, почувствовав мокрый и шершавый язык на своем лице. Ник Н’Ери меня обслюнявил.

Фу-у-у-у-у-у.

Я сморщилась, скривила носик и резко отвернулась, забыв, что дергаться не стоит. Пусть лучше съест, чем облизывает. Это же ужасная антисанитария. И просто противно.

— Уйди, — пробормотала, едва шевеля губами, и сама (!) отвела огромную морду от своего лица.