— Как только устанете и почувствуете себя плохо, скажите, — произнес мужчина, присаживаясь напротив меня. — Мы тут же остановимся.

Я кивнула.

Свет софитов слепил, черные объективы камер нервировали, а мне почему-то подумалось о том, что мама так и не пришла, не пожелала мне удачи. Это выглядело более чем предательством.

— Как вы впервые встретились?

— Это произошло почти три года назад. Я пришла устраиваться работу. Надела свой самый лучший костюм, собрала волосы в пучок и слегка подкрасила глаза. Старалась держаться сдержанно и в то же время уверенно. Да, я знала, кто такой Ник Н’Ери и какие слухи о нем ходили. Но меня подкупила приписка в конце объявления — никаких личных отношений.

— Но вы обошли это правило?

— Не сразу. Поверьте, два года — очень большой срок рядом с таким мужчиной. — Я попыталась улыбнуться, но не смогла.

Как это было странно и страшно — говорить о том, в чем всегда боялась признаться себе. Но так необходимо.

Интервью длилось уже больше часа. Под светом софитов было жарко, ужасно хотелось пить, и голос почти сел. Я потеряла счет стаканам, которые осушила за это время.

— Значит, шаери?

— Шаери, — подтвердила я, смотря прямо в глаза журналисту.

— Избранница зверя, но не человека.

— Да.

— А ваши чувства принимались в расчет?

— Принуждение запрещено, — заметила я. — Да и Нику оно не нужно.

— А вам? Как отделить желание зверя и чувства зверя?

Я на мгновение задумалась.

— А вы сами знаете, в чем отличие страсти от любви? — поинтересовалась и мотнула головой, чувствуя, что волосы прилипли к шее. — Когда тебя желают, это чертовски приятно, но когда тебя любят — ты живешь. И я жила… живу рядом с ним. Каждую секунду своей жизни. Или вы серьезно думаете, что, пытаясь спасти очередную любовницу, Ник пошел бы на такую крайность? Отпустил зверя, сломал печать?

— Но это нарушение закона, как и убийство.

— Не спорю. Но есть и смягчающие обстоятельства.

— Какие, например?

— Моя беременность, — тихо ответила ему, открывая последний козырь. О том, что она прервалась, я сообщать не собиралась. — Как думаете, многие ли мужчины смогли бы сдержаться, увидев свою любимую, ждущую ребенка, в таком состоянии? — Я коснулась синяков на шее, провела пальцами по скуле, привлекая внимание к ссадинам. — Наказание должно быть. Закон — это хорошо. Но не закон спас меня в тот день.

— Скажите, Виктория, сейчас, оглядываясь назад, вы можете сказать, что хотели бы, чтобы Ника Н’Ери не было в вашей жизни?

— Нет. Я не представляю свою жизнь без него.

Вечером я раза три пересмотрела свое интервью, замечая каждый вздох и каждую неточность, а потом до трех ночи читала отзывы и комментарии в интернете.

Процесс был запущен, даже мама немного смягчилась.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь.

— Знаю.