Она должна была помочь ему адаптироваться, а в результате все закончилось бурным романом, печатью на звере и свадьбой.

— А З’Ерн?

— Тогда он еще был женат. Ты хочешь знать, был ли у них роман? — Ник откинулся на спинку кожаного кресла. — Не знаю. Как-то странно спрашивать у собственной матери, спала ли она с моим дядей. А этот легкий флирт существовал всегда. И если отец его допускает, то нам нет смысла высказывать претензии.

— Наверное, ты прав.

Кирка З’Ерна доставили в городскую больницу Цюриха и выделили огромную палату. Поднявшись на пятнадцатый этаж, мы вышли в просторный светлый холл, поражающий сплошным белым цветом с небольшими островками свежей зелени.

— Ник? Вика? — при нашем появлении с дивана быстро встала Ольга Ивановна и тревожно застыла. — Вы здесь?

— Здравствуй, мам, — достаточно холодно произнес хищник, и я увидела, как тут же поникли плечи пожилой женщины. — Мы хотели бы поговорить с дядей. Это возможно?

— Сейчас ему сделают укол, и будет возможно зайти, — тихо ответила женщина, комкая в ладонях платок. — А как у вас… дела?

— Плохо.

Женщина сгорбилась еще сильнее и посмотрела на меня.

— Я благодарна тебе.

В ответ я неопределенно пожала плечами, не зная, что следует сказать. С одной стороны, было ее жалко, а с другой — обман так сложно простить.

— Отец где? — быстро спросил Ник.

— С Кирком. Сейчас выйдет.

Действительно вышел, быстро нас осмотрел и кивнул.

— Хорошо. Виктория, идем.

— А Ник? — Я взглянула на хищника.

— Кирк хочет видеть тебя. Одну. Иначе разговора не будет.

— Иди. — Ник подтолкнул меня вперед, было видно, что ему все это не нравится, но спорить мужчина не стал.

Идти было страшно, некомфортно и просто не хотелось."

"«Мы ведь так не договаривались, и почему Нику нельзя со мной? В чем причина такого решения? И что ждет меня там, за закрытыми дверями?»

Подозрительно и неловко. И вроде надо бы отказаться, развернуться и уйти, громко хлопнув дверью, ведь фактически они хотели этого разговора, а не я.

Но почему-то уходить не стала. Проснулись упрямство и какая-то безбашенность, которой до этого никогда не было.

— Хорошо.

Это показалось странным и даже немного ужасным — видеть мужчину, только вчера здорового и сильного, а сегодня угасающего и бледного.

Огромная палата, очень светлая и просторная, панорамное окно во всю стену, цветы, расставленные повсюду. Не хватало лишь шариков. Большое количество сложных сверкающих приборов, пикающих и отмеряющих минуты жизни этого когда-то сильного хищника.

Дверь мягко закрылась за моей спиной, извещая о том, что сейчас мы одни.

— Проходите, Виктория.

У него и голос изменился: стал глухим, надтреснутым и чужим.

Мягкий стульчик стоял рядом с кроватью.