Позвонила ему та женщина или нет? О чем будет разговор? Если вдруг он скажет: «Мы с Викой обсудили ситуацию и решили так-то и так-то», – что с этим делать? Бежать, взяв детей в охапку… но как им все объяснять?

Это ее лучшая театральная роль за всю жизнь. Что там разговор с гипотетической любовницей мужа! Ты прогуляйся потом с ним по садоводству – это да… А он веселый, хохмит, говорит о пустяках и ни слова о главном. То ли актер, блин, такой, то ли и вправду – ни сном, ни духом.

Вот и думай…

* * *Она очнулась.

Не сразу сообразила, где она и что. Если верить настенным часам, прошло, дай бог, секунд десять.

А то и – секунда.

Увиденные сценки были настолько реальны, словно все это уже случилось. Галлюцинация? Фокусы подсознания, вышедшего из-под контроля? Отмахнуться и забыть? Но что, если… что, если – так оно и будет…

Кроме того, были ведь и другие видения – после электрички и дачи, после прогулки по садоводству! Отрывочные картинки будущего вихрем пронеслись перед глазами, прежде чем Ольгино сознание окончательно вернулось в квартиру, и показывали они почему-то дни рождения, поджидающие Ольгу впереди.

Как на праздновании тридцати трех лет она грохается в обморок, едва муж заканчивает тост…

Как на сорок два ей звонит некий Юрий Михайлович, трусливое и завистливое ничтожество, называет ее старухой, и она с тоской осознает, что в сорок два и впрямь можно быть старухой…

Как она празднует пятидесятилетие; а для женщины, оказывается, настоящий подвиг – отмечать эту дату. Из пяти ее подруг на свой полтинник одна сваливает в Таиланд, вторая – на Байкал, третья с четвертой забиваются по квартирам и неделю не отвечают на звонки, а пятая ложится на обследование; однако Ольга, вопреки всему и всем, закатывает пир с десятками гостей, и девчонки говорят ей спасибо…

Что это все было?

Она со скрипом встала и взялась за телефон, стараясь не смотреть на зеркало.

Выросшая там гадость уже не походила ни на нарыв, ни на каплю, – скорее, на распускающуюся почку, давшую побеги. Черные стебельки тянулись к Ольге.

Пора было решаться.

* * *…Ситуация с Сашкой у нас не совсем стандартная, думала она, снимая телефонную трубку. Мы не привязаны друг к другу ни материально, ни местом жительства.

Обоим есть где жить. Связывают нас только дети. Для России такое – редкость, здесь люди, живущие совместно, мучаются и не расходятся потому, что уходить некуда. Если б мы с Сашкой были загнаны в коммунальный угол, то неизвестно, как бы я сейчас себя вела…

…Когда веришь и доверяешь мужчине, тогда и живешь с ним, думала она, прикладывая трубку к уху. А не веришь – не будь дурой, уходи, пока от тебя не ушли и не обвинили, что ты совсем крэйзи. Самое поганое в моей ситуации – быть брошенной.