В скале была вырублена штольня, широкая, в нее свободно могла въехать арба, запряженная двумя волами. В огражденном стеной пространстве было с полсотни небольших жилых домов из камня и дерева и один большой, кузница и две домны или плавильни метра по три высотой, сложенные из обожженного кирпича. В одну что-то засыпал сверху из деревянного ведра мужчина, стоявший на лестнице, прислоненной к плавильне. Рядом с воротами находилась большой шатер, возле которого молодая женщина в старой, латаной рубахе, с растрепанными волосами и синяком под глазом, скорее всего, готка, варила в котле на костре, судя по запаху, мясо. Между домами бегала голопузая ребятня и худые собаки. Первые, завидев нас, молча прыснули в разные стороны, а псы начали лаять, держась на безопасном расстоянии.

Мои бойцы сразу побежали к шатру, из которого выглянула голова кочевника с безволосым, заспанным лицом и сразу спряталась. Отрыв от родной среды обитания помноженный на безделье — самый короткий путь к деградации. Они даже не подумали сопротивляться. Выходили по одному из шатра, бросали на землю оружие, давали себя обыскать и связать.

Женщина у костра смотрела на нас так, будто не понимала, что происходит.

— Что уставилась?! — прикрикнул на нее Хисарн. — Мясо вари, дура!"

"Женщина глупо улыбнулась, кивнула головой, соглашаясь, наверное, варить мясо, и помешала варево в котле оструганной палкой, похожей на маленькое весло. Как только мои бойцы закончили связывать пленных, женщина перестала улыбаться, молча подлетела к старому тюрку, командиру отряда, и принялась бить его «веслом» по морде. Он пытался уклониться, отворачивался, но готка не отставала, молотила с тупым остервенением, пока не превратила лицо в кровавое месиво и не сломала орудие пытки. После этого швырнула обломок в костер и гордо пошла к кузнице.

— Придется тебе самому мясо доваривать, Хисарн! — подколол Сафрак.

— Да уж! — восхитился Хисарн своей соплеменницей. — Не дай бог попасть готке под горячую руку!

Из большого дома к нам подошел мужчина лет пятидесяти, тавр, черноволосый и чернобородый, низкорослый и широкоплечий, похожий на гнома. Он был кем-то вроде главного инженера рудника.

— Прогнали тюрок, что ли? — спросил он.

— Еще не всех, — ответил я. — Но здесь их больше не будет. Теперь рудник принадлежит мне.

— Тебе так тебе, — равнодушно произнес тавр. — Всю добытую медь мы недавно отправили в Боспор. Следующая партия будет готова к зиме. Но если хочешь, можешь раньше приезжать и забирать маленькими партиями.

— Все будет по-прежнему, — сказал я. — Вам что-то надо: люди, продукты, инструменты?

— Люди не помешают, — сказал тавр, с ухмылкой посмотрев на пленных.

— А не сбегут? — поинтересовался я.

— Мы их в кандалы закуем, — ответил он.