Поняв, что хитрость не удалась, Матесвент прыжком приблизился к Сафраку и занес спату над его головой. Но не ударил, а завел ее вправо для удара и сам повернулся немного вправо, ожидая, что противник как обычно отшагнет туда. Гепид на этот раз шагнул влево, оказавшись почти за спиной лангобарда, и ударил быстро и сильно сверху и под углом вправо по левой ключице противника. Клинок со звоном разрубил кольчугу. Насколько глубоко он вошел в тело я не заметил. Наверное, не очень глубоко, потому что лангобард не собирался сдаваться. Резко повернувшись к гепиду левым боком и закрывшись высоко поднятым щитом, но замер, ожидая продолжения атаки.

Мне не видна была рана, зато мог наблюдать, как всё тяжелее становится щит лангобарда — он медленно опускался. Матесвент попытался придержать, поправить щит правой рукой, в которой держал меч. Сафрак сразу, коротким, резким ударом отсек эту руку ниже локтя, она упала на каменные плиты вместе со спатой. Щит лангобарда быстро пошел вниз, открывая заострившееся лицо с тонкими губами, искривленными теперь гримасой боли. Он не успел объявить о сдаче, потому что Сафрак воткнул спату Матесвенту в горло, во впадину ниже адамового яблока и повернул вправо-влево, будто расковыривая рану, и что-то тихо сказал. Не думаю, что лангобард его слышал. С закрытыми глазами и выпуская красные слюни, он медленно оседал на плиты. Когда Сафрак выдернул меч из его горла, Матесвент сразу рухнул на задницу, а потом свалился на правый бок, на брызжущий кровью обрубок руки. Уверен, что отсечение правой руки являлось обязательной часть этого поединка.

Я вдруг понял, что ору на чисто русском языке и сугубо русские выражения.

Меня переполняла такая безумная радость победы, будто это я завалил грозного лангобарда. И услышал, как орут остальные зрители. За исключением офицера и его подхалимов, которые встали, намериваясь уйти, но грек что-то сказал им. Слов я не разобрал, но заметил, как начала багроветь физиономия офицера.

— Кажется, намечаются проблемы с выигрышем, — сказал я Хисарну и Евтариху. — Будьте наготове.

Подойдя к старому греку, который играл в гляделки с офицером, потребовал:

— Мои деньги и выигрыш.

Оба как бы очнулись и уставились на меня, словно не могли понять, кто посмел нарушить их игру?

— Да-да, сейчас получишь, — сказал грек, очнувшийся первым.

 — Подожди немного там, — показал он на место, где я сидел, — нам надо переговорить.

— Не ожидал, что вы такие несерьезные люди! — упрекнул я, поняв, что офицер не внес деньги.

— Получишь ты свои деньги! — резко кинул мне старый грек и опять уставился на офицера.

Я отошел, чтобы не мешать их интимной беседе. Смотрел, как Сафрак стягивает с убитого окровавленные кольчугу, стеганку и сапожки.