Когда мы прискакали, тавры уже скрылись в лесу.

— Пока я не вернусь, пасите сами и недалеко от фермы, — приказал я.

Гунимунд, Хисарн, Мила и ее сын были списаны на берег. Вместо них нанял двух греков. Продав масло и погрузив продукты и тару для рыбаков, пошли к Тендровской косе.

Рыбаки нам обрадовались. Наверное, опасались, что позабудем о них. Я хоть и гражданин Херсона, но еще не имею долговременной деловой репутации. За время нашего отсутствия греки растеряли городской налет и любовь к чистоте, стали напоминать гуннов. С кем поведешься… Но потрудились на славу. Уговор с ними был, что получат от выработки.

И соли, и рыбы соленой и вяленой заготовили много, трюм шхуны забили под завязку. Я опасался, что придется подождать несколько дней, и подумывал, не прислать ли им подкрепление? Оказалось, греки подключили к делу старух. По гуннкам не было заметно, что их сильно притесняют, так что я не стал вникать в их отношения."

"На обратном пути меня высадили в Херсоне, а шхуна под командованием Геродора пошла на Константинополь. Он уже умел ходить под косыми парусами, пользоваться картой и компасом, а уж продавать и покупать греки, как мне кажется, умеют с рождения.

38

Не получается у меня в шестом веке быть пацифистом. Как только перестаешь нападать на других, сразу нападают на тебя. А я привык защищаться.

Гунимунд по моей просьбе опять набрал полсотни добровольцев. На этот раз, как он рассказал, желающих было намного больше, чем требовалось. Налет на гуннов, во время которого не потеряли ни одного убитыми и взяли хорошую добычу, в несколько раз превышающую годовой доход пехотинца, сделали меня авторитетным командиром. Никто из добровольцев не знал, куда пойдем.

Не думаю, что у тавров есть в городе осведомители, но всё же… Добровольцам сказали, что примерно на неделю и что добыча будет поскромнее. Остальное их не интересовало. В эту эпоху законы охраняли только своих, так что, при нападение на чужих, проблем с собственными властями, как в двадцать первом веке, не могло быть в принципе. Ну, а к смерти своей и чужой относились на удивление наплевательски.

Мы вышли из города обозом из двух моих кибиток и нанятых мною восьми арб. Десять человек, включая меня, Гунимунда, Хисарна, Скилура и Палака были в броне и ехали верхом в качестве охраны.

Остальные сложили доспехи и мечи в кибитки, изображая лесорубов. Я подумал, что тавры заметят большой вооруженный отряд на подходе и уйдут дальше в горы вместе со скотом и ценными вещами. Глупо гоняться за таврами по горам, которые они знают лучше. Поэтому я решил совместить два дела — разобраться с ними и заготовить лес на новую шхуну.

— На такой отряд точно не нападут, — увидев обоз, сказал командир сторожевого поста на границе леса. — А то в прошлый раз мы за вас побаивались.