Глубина чуть выше колена, но холодная вода обожгла, будто кипятком. Благо неопренка, препятствовала вымыванию тепла, и требовалось только перетерпеть первые секунды. Грузно заковылял к берегу, ломая ледок и разгоняя волну. Еще и вылезать в намеченном месте берега оказалось сложно. Как-то все сегодня через…эээ… сложности. То ли дело, вечерок с микроконтроллерами поковыряться! И как Пану удается затянуть меня на эти галеры?!

Вот так шел, переваливаясь, матеря свою мягкотелость и поминая Димыча добрым словом. Чтоб ему икалось. Правой рукой придерживая «Парус» на пузе, левой крутя Макарыча.

От ЭЛки щелкал Дикарь, остужая интерес нежити к ходячему «хот догу».

Без проблем вышел на дорогу, перешагивая через упокоенных. На асфальте огляделся, вздохнул еще раз и, пройдя через упавшие решетки, полез опять наверх по склону. И где тут комитет по встрече? Могли бы хоть ворота открыть!

Ворота мне так и не открыли. Они завалены оказались, и разгребать баррикады долго. Вот мне веревку и спустили. Угу. Нашли спецназера, по веревкам лазить, будучи мешками увешанным. По одному подняли мешки, а меня не успели.

От озера длинной очередью ударил пулемет, резко меняя привычные уже негромкие щелчки мелкашки на грохот очереди ПК.

Повернулся в сторону, поднимая Макарыч, и этот маневр уберег меня от прямого удара лапой. Удар пришелся вскользь, срывая плечевую пластину вместе с куском неопрена. Плечо сразу захолодило. Да меня всего, если честно, захолодило до мокрых, зато потеплевших, штанов. Знакомая акулья морда прошла буквально в сантиметрах перед глазами, пока наши тела разлетались. Мое от удара, нежить гасила инерцию рывка. Но могу собой гордиться — высадил всю обойму так и не выроненного Макарова и всеми пулями попал. Только плевать оно хотело на Макарова, несмотря на все награды, включая звезду Героя Социалистического Труда и сталинскую премию, полученную Николаем Федоровичем за пистолет. Как собственно наплевало оно и на длинную очередь, ударившую в левый бок твари, выбивая фонтанчики плоти с противоположной стороны. Две звезды Героя Труда Михаила Тимофеевича тварь так же не впечатлили. У кого у нас там три звезды было? У Хрущева? Вот пусть он своим знаменитым, хоть и фейковым, ботинком эту тварь охаживает. У Курчатова еще три звезды были. Но применять его поделки — уже перебор. И о чем только не подумаешь, пока последний аргумент вытягиваешь!

Выстрелить «мясорубкой» так и не успел. Только мы с тварью замерли в героических позах — она, напружинившись и взрыхлив землю когтями, я, приподнявшись на руке, почти как на картине Рембрандта, и вытянув в сторону нежити ракетницу. Тут со стороны трехэтажного жилого дома на территории монастыря бахнула винтовка. Солидно грохнула, раскатисто.