Я была распластана у стены, зажатая его телом, сходя с ума оттого, что его пальцы продолжали двигаться во мне, то легко потирая набухшую от прикосновений вершинку, то скользя по складочкам, раздвигая их, и водя пальцами сверху вниз и наоборот.

Теперь его колено было между моих дрожащих ног, не давая сдвинуть мои колени и прекратить эту пытку, отчего мое тело превратилось в сгусток чистейшего раскаленного золота, от которого искрилось в глазах и дышалось с большим трудом.

Я чувствовала, как этот сгусток, собирал соки с моего тела, опустошая собой все внутри и собираясь болезненной пульсацией между бедер, словно пытаясь прорваться к его пальцам и вырваться на свободу. Боже, я хотела, чтобы он уже вырывался, оставляя меня опустошенной и дрожащей, только чтобы не сходить с ума! Чтобы только не чувствовать, как каждая мышца в моем теле напряжена настолько, что спазмы накатывали волнами все сильнее и сильнее.

Чтобы только не чувствовать, как каждый позвонок выгибается и вытягивается, скручивая тело и заставляя меня содрогаться, тянувшись к нему, как к единственному спасению.

— Шшшшшш, мавиш… — прошептал Хан, когда из груди вырвался глухой судорожный стон, оттого, что его пальцы, вдруг скользнули еще глубже внутрь, словно пытаясь добраться до сгустка золота и проткнуть его кончиками мучительных пальцев, пока горячая ладонь с его терпким ароматом накрыла мой рот, заглушая стоны и всхлипы.

Хан склонился надо мной, прижимаясь лбом к моему лбу и обездвиживая еще сильнее, когда кончики его ресниц щекотали мои, а черные глаза были словно воронки той невероятной и неизведанной вселенной, куда я отчаянно падала, теряя себя, выгибаясь и кусая его ладонь, которая стала влажной от моих губ и рваного дыхания.

Его пальцы двигающиеся во мне в едином ритме были тем магнитом, который собирал последние капли золота, отчего тело выгнулось, словно выжимая насухо себя изнутри, отдавая все без остатка и сожаления, когда Хан убрал прокушенную до крови ладонь от моих губ, рыкнув приглушенно и властно:

-..еще!..