У меня больше не было сил, чтобы сопротивляться или кричать, что все они сумасшедшие и готовы мучить невинных людей ради своих непонятных игр, когда услышала вопль Симран до того, как напряженную тишину нарушил звук первых выстрелов:

— Это люди Османа!!

— Давно бы так! — недобро хохотнул Ирландец, возвращаясь к нам и становясь за Симран на некотором расстоянии, продолжая сжимать в крепкой руке автомат с такой легкостью и умением, отчего становилось очевидными, что делал он это далеко не первый раз, — Что дальше, Хан?…

Он зашевелился, продолжая держать меня одной рукой и извлекая из кармана брюк свой сотовый, кивая Ирландцу, в сторону, откуда раздавались приглушенные стоны и едва слышные голоса:

— Уберите их отсюда. Скажи своим головорезам загрузить их по машинам, дальше решим, — когда мужчина коротко кивнул, скрываясь за нашими спинами, куда я все еще не могла найти в себе силы, чтобы посмотреть, Хан приложил телефон к уху, заговорив отрывисто и резко, — Не торопись сюда, мы справились силами парней Ирландца. Бери всех наших и сначала навести-ка Османа. С тех пор, как он занял место Озана, кажется, совершенно забыл о партнерстве и честности….нет, Рей, не напоминай. Просто убери его.

Пока Хан говорил, а Ирландец за нашими спинами руководил мужчинами, говоря что-то приглушенно и спокойно на непонятном мне языке, который явно не был турецким, я встала в пол оборота к Хану, глядя на Симран и понимая, что начинает что-то происходить.

Впервые за все то время, что мы провели в этом мокром холодном ангаре, ее глаза перестали быть безумными, словно девушка успокоилась и приняла для себя какое-то решение, от которого стала чувствовать себя уверенно…вот только почему-то меня это совершенно не радовало.

Больше она не плакала, не всхлипывала, не металась из стороны в сторону, словно раненный зверек, теперь ее глаза смотрели на нас с Ханом твердо, спокойно…но так безжизненно.

Ее темные глаза медленно и тщательно рассматривали то, как я стояла босиком на полу, прижимаясь к Хану, закутанная в его пиджак.

Как меня обвивала его крепкая рука, закрывая от всего мира и от нее, когда он даже не содрогался от боли или холода, хотя, очевидно, был тоже ранен, как и Ирландец, который подошел к нам, чуть поморщившись и пытаясь отлепить от ноги, промокшие насквозь от его крови, джинсы.

— Когда ты пыталась поиграть в гангстера и украсть Алю из-под носа у Хана, могла хотя бы сделать это не на своей машине, — насмешливо хмыкнул Ирландец, покосившись на Симран, которая теперь перевела свой взгляд на него.