Рано или поздно ты бы все-равно узнала…

Это было сказано так обреченно и тяжело, словно Хан не хотел этого, но я не понимала почему? Что был в его прошлом, что заставило бы меня испугаться или отвернуться от него?

Помолчав, Хан приглушенно выдохнул:"

"— Ты помнишь, что я сказал тебе в тот день, когда прилетела сюда и мы ехали в машине?…

Я помнила каждый день, проведенный рядом с ним, и, конечно же, помнила его слова, которые в тот момент испугали меня, заставив задуматься над тем, что ждет меня впереди.

«…люби меня, Мавиш….что бы не случилось, никогда не переставай любить…»

— Почему ты вспомнил об этом?…

— Потому что пришло время этим словам.

Я положила ладонь на напряженную руку Хана, проведя ею по горячей коже, не в силах передать словами, что я чувствую сейчас, опускаясь по его руке, и осторожно раскрывая ладонь, чтобы переплести наши пальцы, сжав их в крепкий кулак.

— …этим словам никогда не придет время, Тео. Ты защищал свою семью…

— Я убивал людей, Аля, — тяжело выдохнул он за моей спиной, не пытаясь, однако, убрать свою руку и обнимая сильнее, когда я с улыбкой почувствовала, как он склонил голову, положив ее в ложбинку между моим плечом и шеей, защекотав своей щетиной, — людей, у которых тоже были чувства. И семьи.

— Они первые начали! — насупилась я, ощущая, как задрожала его широкая грудь за моей спиной от легкого облегченного смеха, и Хан зарылся лицом в мою кожу, поцеловав в шею и блаженно выдохнув.

— Теоман… — прошептала я, пробуя на вкус его имя, и чувствуя мягкие горячие губы, которые улыбались, прикасаясь ко мне, — мне нравится. Красиво звучит.

— Я рад. Только, кажется, ты пришла ко мне, потому что не могла уснуть, мавиш? Может, уже постараешься сделать это?

Ошарашенная тем, что могу остаться с ним на ночь, я тихо рассмеялась, ощущая его возбуждение:

— Обещаешь не приставать?

— Не обещаю, — оказавшись в кольце его рук и ощущая за собой то, что упиралось в мои горящие ягодицы, я закусила губу, чтобы сдержать довольный смех, понимая, что еще никогда не чувствовала себя такой счастливой и беззаботной:

— Разве мы не спать собирались?

— Хорошо, давай попробуем, — выдохнув и потеревшись своей щетиной о мое плечо, Хан притих, словно на самом деле попытался уснуть, не отпуская меня от себя и зарывшись лицом в мои волосы.

Вот только я все-равно не могла уснуть так просто, прошептав опять:

— Тео?…

Мне нравилось ощущать, как он улыбается каждый раз, когда я произношу его имя.