Жрецы, купцы и прочие знатные люди пусть уходят, куда хотят. Все их имущество теперь принадлежит мне.

Я решил использовать опыт хеттов, которые или уничтожали знать покоренных народов, или переселяли, давая под управление простолюдинов другого племени. Так резко понижалась возможность волнений. Для крестьян и ремесленников пришлая знать такая же чужая, как и захватчики, поэтому восставать под ее командованием не решатся, а лидеров из своей среды не потерпят. Западло подчиняться такому же ничтожеству, как сам.

38

Сакбе из Ушмаля в Кабахаукан была длиной примерно в три с половиной часа пешего хода, то есть около семнадцати с половиной километров, и шириной метров пять. Вымощена каменными плитами, подогнанными очень плотно. Натоптанная, значит, в мирное время по ней было интенсивное движение. За сакбе постоянно следили, не видел ни одной глубокой колдобины или разрушенного участка. Начиналась и заканчивалась высокими каменными арками, украшенными барельефами с рожами и зверушками.

Мы шли по сакбе плотным строем во всю ширину ее, готовые к бою. Кабахауканцы знали, чем закончилось наше нападение на Ушмаль, и их наверняка предупредили, когда мы миновали первую арку. Впереди двигался дозор с собаками, которые и учуяли врага на полпути к городу.

Напали майя с фронта, чем сразу понизили свой боевой потенциал, потому что было их раз в десять больше, могли бы с одинаковой силой надавить на нас со всех сторон. Мы сразу образовали «черепаху», чтобы не пострадать от дротиков, которые метали враги."

"Я находился в центре первой шеренге. Хотя на мне не было никаких украшений и головного убора из перьев, кабахауканцы точно знали, кто предводитель. На меня ломанулись самые рослые, крепкие воины. Их план чуть не увенчался успехом, потому что, приблизившись на удар копьем, метнули в меня сети. Если бы это сделал один из них или двое, может быть, и получилось бы, но несколько сетей столкнулись в полете и рухнули клубком на щиты, закрывавшие сверху воинов из первой шеренги. В итоге концы спутанных сетей свисали передо мной, не мешая наносить колющие удары через крупные ячейки кинжалом, на который я сразу поменял саблю, Оружие против меня не применяли, пытались взять живьем, поэтому я убивал каждого, кто пытался схватить меня, а таких одновременно не могло быть больше двух человек. К тому же, тольтеки, стоявшие справа и слева от меня, последовали моему примеру и пустили в ход кинжалы.

Пожилого воина в высоком головном уборе из перьев я принял за обычного воина. Почти все, нападавшие на меня, были примерно в таких же. Или так мне казалось в горячке боя. Зато я обратил внимание, что у него на груди защита из панциря черепахи.